Моя сестра Роза - Джастин Ларбалестьер

Дома нас ждут двое полицейских, мужчина и женщина. Вид у обоих суровый, я бы сказал, даже пугающе-суровый. Роза совершенно спокойна. Они выспрашивают у нее все подробности: где она была, что делала. Она пошла в парк. Погладила пару собак. Хотела погладить кошку, но та убежала. В парке она стала смотреть, как собаки играют на специально отгороженной площадке, – она оборачивается и спрашивает: «Можно мне завести собаку?» – потом пошла на детскую площадку, но там не было детей ее возраста, и тогда она вспомнила про шахматы. Она любит играть в шахматы.

– Я шахматный гений, – говорит Роза. Она не улыбается, показывает ямочки.

По лицу высокой женщины-полицейского явно видно, что она считает Розу избалованной засранкой. Волосы у нее собраны на затылке в такой тугой пучок, что кажется, он вот-вот взорвется. Пистолет у нее на бедре действует мне на нервы.

– Когда родители велят тебе сидеть дома, ты должна слушаться, – говорит женщина-полицейский. – Слушаться беспрекословно. Тут тебе не Австралия. Нью-Йорк – очень большой и очень опасный город.

– Мы жили в Бангкоке, – говорит Роза. – Там гораздо опаснее.

– Сомневаюсь, детка, – говорит женщина-полицейский.

– В Бангкоке совершается гораздо больше убийств, чем в Нью-Йорке. – Роза приводит статистические данные, чтобы доказать свою правоту.

– Роза! – говорит Салли. – Полицейские пришли сюда, чтобы помочь тебе, а не чтобы ты рассказала им статистику убийств.

– Я не сделала ничего плохого, – говорит Роза, глядя на меня. – Я хорошо себя вела. Я не села в машину к незнакомым людям. Шахматы могут многому научить.

– Ты можешь играть в шахматы, – говорит Дэвид. – Мы не запрещаем тебе играть в шахматы. Я уверен, в Нью-Йорке есть шахматные кружки для детей твоего возраста.

Роза открывает рот, явно собираясь возразить. Дэвид поднимает ладонь, и Роза замолкает. Она складывает руки на груди и бросает на Дэвида злобные взгляды.

– Спасибо вам, офицеры, – говорит Дэвид. – Мы проследим за тем, чтобы это не повторилось.

– Она у вас с характером, сэр, – говорит невысокий полицейский. Он явно не купился на Розино обаяние.

– Это точно, – говорит Салли. – Большое вам спасибо. Мы подробно обсудим с ней то, что произошло. И наказание ей точно не понравится.

– Это правильно, мэм. Вы должны за ней следить, – говорит высокая женщина-полицейский.

– Спасибо, – повторяет Салли. – Мы вам очень признательны. Извините, что зря вас побеспокоили.

– Вы все правильно сделали, мэм.

Дэвид провожает полицейских до двери. Я слышу, как, едва оказавшись за порогом, они принимаются хохотать. Хохотать над тупыми иностранцами и их избалованной девчонкой.

– Роза, ты нам соврала, – говорит Салли, беря в руку телефон Дэвида. – Ты соврала родителям и брату.

– Нет, я не врала!

Дэвид снова поднимает ладонь, требуя, чтобы Роза замолчала. Роза смотрит на него так, словно готова прямо сейчас перерезать ему запястье.

– Роза, ты не можешь нам врать. Мы об этом говорили. Ты сказала, что не будешь врать.

– Я ребенок, – говорит Роза. – Дети должны притворяться. Я играла в игру, притворялась. Я должна так поступать!

– Ты притворилась Дэвидом, чтобы обойти наши правила! Это не одно и то же. О чем ты думала? – спрашивает Салли. – Что на тебя нашло?