Барселона под звуки смерти - Анна Орехова

«Чего ты добиваешься, Ника?! А если имплант откажет? Врач же предупреждал!»

Да, немецкий сурдолог говорил, что серёжки – решение экспериментальное, а потому следует подстраховаться и носить с собой слуховой аппарат. Но Ника так крепко вцепилась в возможность снова слышать, что даже не думала о гипотетических проблемах. Ну что могло случиться? Кто знал, что рамка в аэропорту что-то повредит? И как вообще можно было предусмотреть кражу?

Она надела серёжку и поначалу даже испугалась, что пророчества подруги сбылись. Тишина. Невозможная, давящая. Удивительно, но в той, прошлой, жизни Ника любила такие моменты, когда звуки спали вместе с подрёмывающим городом, а темнота за окном неспешно светлела, сообщая, что новый день уже близок. Она порой просыпалась в ранние беззвучные часы, заваривала кофе, открывала ноутбук и готовила презентацию очередной рекламной кампании. Сейчас же тишина пугала, напоминала, что вот она, её реальность, тот мир, в котором ей суждено жить: тихий, тёмный, одинокий.

В шкафчике под раковиной обнаружились ведро и упаковка тряпок. Ника включила воду, радуясь гулким ударам капель о стенки ведра. Звуки были на месте, значит, её персональный мостик в мир «нормальных» исправно работал. А потом она драила и тёрла. Чем чище становилось в квартире, тем сильнее прояснялось в голове.

Женёк своими нотациями выбила её из колеи, и Ника только теперь сообразила, что хоть и наврала следователю, но всё равно поступила правильно. Она не могла сказать Рамиро про серёжку. И дело было не только в нежелании признать глухоту, она юридически не имела на это право.

Соглашение, подписанное в Берлине, запрещало разглашать информацию об импланте. Ника и без того нарушила правила, выложив радостные новости родителям и подруге. Однако одно дело – довериться близким, совсем другое – следователю из чужой страны. Нет, это решение должны принимать работодатели брата. Скажут сообщить Рамиро – окей, надо так надо. Скажут молчать – ей же проще.

Наконец, мысли успокоились и перестали метаться от «нужно рассказать» до «как это сделать?» Не её зона ответственности, а значит, не её проблема. Чуть позже она позвонит Михе и выяснит, что делать. А пока можно прогуляться и выпить кофе.

У подъезда курила одинокая тёмная фигура. Горький табачный аромат смешивался с влажным после дождя воздухом.

– Привет! – Кирилл отвернулся, чтобы выпустить дым.

Ника привыкла к запаху сигарет, он напоминал о доме, о беззаботных студенческих годах, когда она жила с родителями и мечтала о собственной квартире. Папа зарекался курить после каждого сложного дела. Порой держался неделю, порой месяц, потом брался за очередную «уголовщину» и срывался. До злосчастной аварии он не курил почти год, мама нарадоваться не могла, говорила, что, похоже, на этот раз окончательно бросил. Однако очнувшись после наркоза и увидев в палате отца, Ника ощутила привычный табачный запах.

– Ты вообще спишь? – она поёжилась, обнимая себя за плечи. Кто бы мог подумать, что в этом жарком городе бывает прохладно! – Как ни выйду, торчишь у подъезда.

– Сон для слабаков, – Кирилл затянулся и выпустил струйку дыма. – А ты чего так рано? Готовишь очередную маакетинуюаву?

«Маркетинговую подставу».

Ника прислонилась спиной к двери подъезда, прохладный воздух бодрил не хуже эспрессо.

– Сегодня вы с Саней можете расслабиться, как-то мне не до креатива. К тому же я тебе должна за вчерашнюю помощь.

– Хм, а вот это интересно, – Кирилл затянулся, делая вид, что размышляет. Дым белым облачком заскользил в небо. – И насколько обязанной ты себя чувствуешь?

– На одну чашку твоего любимого флэт уайта. Сойдёт?

– Вполне, – Кирилл затушил сигарету об урну. – Однако есть одна проблемка. В шесть утра в Барселоне кофе можно только наколдовать. А на волшебницу, уж извини, ты не тянешь.

– Серьёзно?

– Ага. Не хватает крыльев, палочки и бального платья.

Их глаза встретились, Ника не выдержала и засмеялась.

– Да почему бального-то?

– Не знаю, – Кирилл тоже во всю улыбался. – Феи они ж такие, – он изобразил в воздухе тонкую талию и пышную юбку.

– Понятно, однобокая мужская фантазия. Но я вообще-то спрашивала про кофе. Уверен, что всё закрыто?

– Абсолютли, мы же в Европе. Это тебе не Москва и не Краснодар. Однако, у меня есть идея получше. Вчера от похода в бар ты отвертелась, но помнится, я обещал тебе экскурсию в парк Гуэль. Так что пойдёмте, сеньорита, – он галантно согнул локоть. – Вас ждёт преинтереснейшая прогулка.