Смертельный просчет - Майкл Ридпат

Потом Совиль вызвал Мел в столовую. Она вытерла глаза, попыталась взять себя в руки, но выглядела испуганной. Я понял, что она мучается, следует ли сообщать об интимных отношениях с Тони. У неё, как и у меня, выбора не было, и я надеялся, что она это понимает. Остальные детективы вызывали свидетелей, одного за другим. Я ждал, когда придёт моя очередь. Волновался. Хотелось, чтобы все завершилось. Мы сидели молча, пили одну чашку кофе за другой. Ингрид дождалась, когда закончили допрашивать Мел, и увела её к ним в комнату. Гай очень нервничал, а Оуэн безучастно смотрел перед собой, как в очереди на медосмотр. Меня вызвали после Гая. Совиль находился рядом с помощником, который вёл протокол. Он сделал жест, предлагая мне сесть.

— Ваши имя и фамилия?

— Дэвид Лейн, — прошептал я.

— Comment?[20]

Я повторил более уверенно. Боже, он лишь спросил имя и фамилию, а у меня уже вспотели ладони. То ли ещё будет?..

— Сколько вам лет?

— Восемнадцать.

— Вы друг Гая Джордана? — Он произнёс не «Гай», а «Ги», как Доминик.

— Да. Мы вместе учились в школе.

— Когда вы приехали во Францию?

— Два дня назад.

— Так-так. — Инспектор замолчал и откинулся на спинку стула. Стул заскрипел. На мгновение я забеспокоился, что Совиль его сломает. — Дэвид!

— Да?

Инспектор резко подался вперёд.

— Где вы были вчера примерно в час дня?

Во рту у меня пересохло. Он знал. Этот сукин сын все знал. Придётся рассказать.

— Так где же?

Инспектор Совиль был крупный мужчина и, наклонившись вперёд, казался ещё крупнее.

— Я был, хм… с миссис Джордан.

Губы Совиля чуть дёрнулись. Он обменялся взглядом с помощником.

— И чем вы с ней занимались, Дэвид?

— Я был… э… э… мы были… — начал я, пытаясь как-то извернуться.

— Продолжайте, продолжайте, я слушаю.

— Мы занимались сексом.

— Ах вот оно что. — Инспектор торжествующе улыбнулся. — Расскажите поподробнее.

И я сообщил ему обо всём, медленно, по-английски. О том, как случайно ночью стал свидетелем ссоры Тони и Доминик, о моих подозрениях насчёт Тони и Мел и о том, почему Доминик решила соблазнить меня.

— А этой ночью вы что-нибудь видели или слышали?

— Нет. Я рано лёг спать. Примерно в десять. Долго не мог заснуть, наверное, часа два. А потом спал, пока нас не разбудил мистер Джордан.

— А Гай?

— Он лёг спать одновременно со мной.

— Вы не слышали, может, он вставал ночью?

— Нет.

— А какие-нибудь шумы снаружи?

— Ничего не слышал, пока не пришёл мистер Джордан.

— Понимаю. — Совиль замолчал, испытующе глядя на меня. Видимо, обдумывал следующий вопрос. — А вчера, когда вы были с мадам Джордан, вам не показалось, что она намеревается покончить с собой?

— Нет. Миссис Джордан была в хорошем настроении, даже возбуждена. Думаю, она радовалась, что отомстила мужу.

— А вы? Как вы отнеслись к тому, что вами так манипулировали?

— Меня это задело за живое. Я разозлился. — Опомнившись через мгновение, я поспешно добавил: — Но не настолько, чтобы убивать её.

Инспектор устало махнул рукой.

— А Гай Джордан? Что он говорил о жене отца?

Я молчал, пытаясь придумать какой-нибудь обтекаемый ответ. Не хотелось, чтобы у друга возникли неприятности с полицией.

— Просто честно ответьте на вопрос, — потребовал Совиль.

Я повиновался.

— Гай впервые увидел Доминик на этой неделе, но заочно она ему не нравилась. Он называл её шлюхой и уличной девкой.

— Понимаю. Согласитесь, не очень лестные замечания о жене отца.

— Да, — сказал я. — Но знаком он с ней не был. Замечания связаны с его представлениями о миссис Джордан.

Инспектор усмехнулся:

— Да вы просто философ. Ладно. А его младший брат Оуэн?

— Мнение Оуэна не только о жене отца, но и о чём угодно никому не известно.

Совиль поднял брови и снова откинулся на спинку стула.

— Спасибо за сотрудничество, Дэвид. Вам придётся задержаться здесь до окончания расследования.

Моё сердце упало. Я мечтал поскорее уехать. Тони обещал отвезти меня сегодня в аэропорт.

— А сколько оно продлится?

— Дня два-три, — ответил инспектор. — Может, больше.

— Но мистер Джордан о нашем разговоре не узнает?

— К сожалению, мне придётся ему рассказать. Но он уже всё знает, не сомневайтесь. — Совиль подмигнул мне с улыбкой. — Au revoir.[21]

В дверях я столкнулся с Патриком Хойлом, который протиснулся мимо, прижав меня своим огромным животом к косяку, и быстро заговорил с Совилем по-французски.

Я пошёл искать Гая. Он сидел, прислонившись к оливе, рядом со сторожевой башней, уткнувшись лицом в колени. Сзади в зарослях лаванды жужжали пчёлы. Очевидно, здесь отец Гая и соблазнил Мел.

— Гай!

Он поднял голову. Никогда прежде я не видел его таким. Каменное лицо, бледный, голубые глаза, холодные как лёд.

— Слушаю тебя, Лейн.

— Мне хочется… в общем, извини…

— Извинить? За что?

— Ну… насчёт Доминик.

— А что Доминик? Что ты перепихнулся с ней? Трахнул жену моего отца, а теперь извиняешься? Зачем мне нужны твои извинения?

— Мне очень жаль, что так получилось.

— Ничего тебе не жаль. Небось наслаждался каждой секундой. Вообразил себя настоящим самцом? Это ведь почище, чем пощупать грудь у девчонки на школьной дискотеке. Да и то сомневаюсь, что тебе удавалось подобное.

— Ты узнал от инспектора? — спросил я, стараясь не обращать внимания на его злобные выпады.

— Он пытался кое-что выяснить у меня. Но глаза на все раскрыл мне папа. И насчёт тебя, и насчёт Мел. — Он не сводил с меня взгляда. — Ты об этом знал?

— Догадывался.

— Ах, догадывался! Чёрт возьми, что же здесь происходит? Отец трахает мою подружку, друг трахает его жену, а я понятия не имею. Тебе известно, где находился мой добродетельный отец, когда его жену задушили подушкой?

— Нет.

— В Ницце, в одном клубе. Короче, в борделе. Вот почему он узнал о смерти жены лишь в три часа ночи.