Евангелие от Люцифера - Пол Кристофер

Вилла синьора Вергадора находилась в живописной долине, раскинувшейся между двумя из бесчисленных каменистых холмов, разбросанных по всем окрестностям, словно какая-то гигантская псина изрыла их, норовя докопаться до столь же огромной косточки. Причем в отличие от большинства подобных долин, через которые они проехали, эта была еще и зеленой. Вилла располагалась в оливковой роще, и по одну сторону от дороги к ней между деревьями, поблескивая, бежал ручей. Само здание выглядело скромным и очень старым — пожелтевшая штукатурка отставала от древней кладки, глубокие окна скрывались за коваными решетками, а над тусклой терракотовой черепицей кровли возвышалась башенка.

Финн припарковалась перед парадным входом, и когда они с Хилтсом вылезли из машины на яркий, теплый солнечный свет, стали слышны мягкое журчание ручья и шелест ветерка в кронах пирамидальных тополей, обступавших дом, словно часовые, и гораздо более высоких, чем сучковатые старые оливы, наверное, ровесницы этой виллы.

Они остановились перед массивной дощатой дверью, и Финн потянула за цепочку колокольчика. Откуда-то из глубины донесся слабый звон, а потом шарканье приближающихся ног. Наконец дверь со скрипом приоткрылась и в проеме появился ни дать ни взять итальянский Дж. Р. Р. Толкиен, в ермолке, нахлобученной на копну непослушных серебристых волос, с мешками под поблескивающими глазами и розовыми щечками, основательно обвисшими по обе стороны по-женски мягко обрисованного рта. На лбу хозяина виллы красовались сдвинутые наверх очки в ярко-красной оправе, а одет он был в коричневый вельветовый костюм, слишком теплый для лета, в комплекте с жилетом, белой сорочкой и галстуком. Из кармашка на жилете свешивалась часовая цепочка. При этом на ногах у него были бархатные домашние туфли.

— А, — радостно сказал хозяин виллы, — вы та американская пара.

— Откуда вы узнали? — спросил Хилтс.

— Мне позвонил Альберто из муниципалитета, — ответил старик, все еще улыбаясь. — Ему кажется, будто каждый американец — это продюсер из Голливуда, который ищет новых звезд.

Он посторонился и приглашающе повел рукой.

— Проходите, пожалуйста. Меня зовут Абрамо Вергадора.

Вергадора провел их через несколько не перегруженных обстановкой комнат с высокими потолками, и они оказались в помещении, которое, очевидно, было главным в этом доме, — в библиотеке, заставленной книжными шкафами и стеллажами. Каменные полы были устланы персидскими коврами. Прочая обстановка состояла из дюжины стульев и кушеток и нескольких столов. Почти на всех этих предметах мебели высились стопки книг. Увязанные в пачки книги лежали и на полу. В комнате пахло бумагой, кожей, сигарным дымом и пеплом от находившегося в углу огромного камина.

Финн замерла — на каминной доске красовался тот же герб, который она видела и на кольце Педрацци, и на уголке старинного носового платка, в который был завернут золотой медальон.

— Это герб рода Педрацци, — промолвила она.

Вергадора посмотрел на нее с любопытством.

— Нет, не совсем так, — сказал он. — Однако чрезвычайно удивительно, что вы вообще об этом знаете.

— Но Лючио Педрацци использовал именно этот герб, — настаивала она.

— Верно, хотя его семья не имела на него права, — невозмутимо возразил Вергадора. — Но прежде чем мы продолжим нашу дискуссию, позвольте предложить вам чай или кофе. Лимонад? Что-нибудь еще? Сам-то я, — улыбка старика сделалась еще шире, — пью только «Доктор Пеппер», но для гостей держу и кое-что покрепче. Мартини? Бренди «Александр»? К сожалению, это единственные два американских коктейля, которые я способен смешать, а домашней прислуги, которая занимается уборкой и стиркой по четвергам, у меня нет.

— Кофе было бы славно, — сказала Финн.

— Конечно, — кивнул Хилтс.

— Замечательно, — просиял Вергадора.

Он повернулся и торопливо удалился, шаркая домашними туфлями.

— Он сумасброд, — заметил Хилтс. — Славный сумасброд, но все равно чокнутый.

— Мне больше нравится слово «эксцентричный», — сказала Финн с улыбкой и принялась рассматривать книги. — У него здесь есть все, от «Ада» Данте до «Остановки» Стивена Кинга.

— Не такое уж большое расстояние, если подумать, — отозвался Хилтс, опустившись в одно из уютных кожаных кресел и глядя на продолжавшую осматривать книги девушку.

— Что ты думаешь об этой вещице Педрацци?

— Жду не дождусь его объяснения, — ответила финн.

— Он еврей, — стал размышлять вслух Хилтс, — это несколько странно.

— Вилла называется «Вечный жид». Вообще евреи проживают в Италии тысячи лет.

— Об этом не слишком многие знают.

— Фиорелло Ла Гардия был итальянским евреем. Модильяни, художник, был евреем. По-моему, Оливетти, малый, который изобрел пишущую машинку, был евреем.

— Да. Его звали Камилло Оливетти, — произнес Вергадора, вернувшийся в комнату с подносом.

Кроме кофе на подносе стояла фарфоровая ваза с одним-единственным бутоном розы. Хозяин опустил поднос на стол.

— Я знал его сына, Адриано, довольно неплохо, — продолжил старик. — В войну мы с ним вместе комфортно отсиживались в Лозанне, изображая из себя изгнанников. Не будь он так богат, наверняка стал бы коммунистом. Я уверен.

Он умолк и мечтательно улыбнулся.

— Вы знаете, они ведь единственная компания, до сих пор производящая пишущие машинки. Я чувствую себя уютнее в мире, где у людей есть не только органайзеры и компьютеры.

Он взглянул на Финн:

— Сливки? Сахар?

— Нет, спасибо, — ответила она.

— И то и другое, — сказал Хилтс.

Вергадора налил кофе и, когда Финн заняла место за столом напротив него, передал чашки гостям.

— Расскажите мне о Педрацци и гербе, — попросила Финн.

— Расскажите мне, почему вы хотите знать, — ответил Вергадора.

Ответил за нее Хилтс:

— Несколько дней тому назад мы нашли его высохший труп в пещере в Ливийской пустыне. Кто-то выстрелил ему в голову.

— Как замечательно, — произнес снова просиявший старик. — Конец, о котором можно только мечтать. В том смысле, что покойный был дурным человеком и вполне это заслужил.

Он сделал маленький глоток кофе и, прищурившись, посмотрел на розу. Потом слегка поправил стебель.

— Вы нашли останки и того мерзавца Дево?

— Нет, тело Педрацци покоилось в старом саркофаге, — ответила Финн. — Кроме него в пещере мы нашли останки нескольких английских солдат, погибших позже.

— Жаль. Как ребе, я должен быть выше этого типа мышления, но порой закрадывается непрошеная мысль о том, что некоторых людей следовало задушить при рождении. Пьер Дево занимает одно из первых мест в моем списке.