В память о Саре - Крис Муни

Чертежи пристройки Майк оставил в своем офисе, поэтому и решил заехать домой, с облегчением отметив, что репортеров поблизости не видно. Люди приходили и оставляли цветы, открытки и фотографии Сары на его передней лужайке. Он припарковался прямо и гараже, прихватив с собой мешок с корреспонденцией, которую забрал, заглянув на почту. Майк заблокировал свой почтовый ящик на следующий день после того, как Пыла найдена куртка Сары.

Часы показывали начало двенадцатого. Спать ему не хотелось, и он решил просмотреть почту. Занавески в гостиной были задернуты. Он достал банку колы из холодильника, принес из кухни мусорное ведро, включил телевизор, настроил его на канал ESPN и принялся разбирать гору конвертов, бандеролей и каталогов.

Писем от сумасшедших, утверждавших, будто это они надели куртку на крест, или заявлявших, что знают, что сделал с Сарой Джоуна, пока не было. Такие письма, если они приходили, он складывал в отдельную кучку и передавал Меррику. Большая часть писем содержала молитвенные открытки[7]или послания от экстрасенсов, как, например, вот это, написанное на розовой бумаге: «МАДАМ ДОРА, МЕЖДУНАРОДНЫЙ МЕДИУМ». К письму прилагалась цветная брошюра с фотографией этой дамы, на которой она походила на Билла в соломенном парике. Майк скомкал письмо и отправил его в мусорную корзину в углу.

Куртка Сары все еще находилась в лаборатории. Руки в латексных перчатках подкручивали микроскопы и вставляли в них предметные стекла, собираясь выведать у находки ее тайны.

Итак, что же заставило Джоуну спустя столько времени не только предъявить куртку, но и надеть ее на крест?

Майк снова и снова задавал себе этот вопрос, но так и не смог найти на него ответа. Разумеется, это не мешало целой своре отставных криминалистов ФБР и так называемых экспертов по психологии преступников мелькать на телевидении. Вчерашняя «Геральд» со ссылкой на местное светило в области психопатических отклонений личности заявила нечто вроде того, что Джоуна по-своему, неким извращенным способом пытался дать понять полиции, что готов к разговору. Он, дескать, знает, что умирает, и посему считает своим долгом сделать признание, но вся штука якобы в том, что не может же он просто снять трубку и позвонить. Нет, его необходимо принудить к этому, и поэтому он подбросил улики и теперь ждет ответного хода полиции.

Кто-то постучал в переднюю дверь.

Майк подошел к окну, осторожно отодвинул занавеску и выглянул наружу. Нигде не было видно ни фургона, ни машины какой-нибудь телекомпании, так что это не мог быть репортер.

«Может, это Меррик?»

Стук раздался снова, и Майк вышел в прихожую. Он открыл дверь и уставился на гостя через застекленную створку.

— Вообще-то из вежливости полагается пригласить меня войти, — сказал Лу.

Майк немного подумал и отворил вторую дверь. Лу шагнул в прихожую. Майк выглянул, ища глазами машину, на которой приехал отец, но ничего не увидел. Лу что, следит за ним?

— Ты хорошо выглядишь, Майкл. Стройный, сильный и готовый на подвиги.

То же самое можно было сказать и о самом Лу. Он был и остался сухощавым и поджарым, подлость и готовая в любую минуту выплеснуться ярость словно законсервировали его. Волосы его поседели, солнце продубило кожу, но и облике Лу по-прежнему проглядывали бравада и чванство, свойственные ему еще в молодости, когда он был удачливым уличным бойцом, знающим, как ударить так, чтобы противник несколько недель не мог встать с кровати.

«Или исчез вообще, — добавил внутренний голос. — Не стоит забывать и об этом его таланте».

Майк запер дверь.

— Полиция знает, что ты в городе?

— Нет, и я был бы тебе благодарен, если бы ты сохранил мой визит в тайне, — сказал Лу. На нем был черный костюм и белая рубашка, черные лакированные туфли сверкали. — Полагаю, ты все еще корешишься с местным копом, ну, тем, который похож на Майка Тайсона в отставке? Как его там, Зуковски?

— Что тебе нужно?

— Я пришел поговорить. — Лу прикурил от золотой зажигалки, на лицевой стороне которой была выгравирована эмблема Корпуса морской пехоты. Эта зажигалка была у него всегда, сколько Майк себя помнил. Крошечное пламя на мгновение осветило лицо Лу и тут же исчезло. — Мы гак и будем стоять здесь или все же присядем?