Чемодан с миллионом - Алексей Макеев

– Что говорил обо мне Беркут? – механически поинтересовался я.

– Почти ничего. Мы с ним долго беседовали на различные темы. Косвенно прошлись по супермаркету, да и то в связи со смертью Оксаны Вениаминовны.

– Что вам от меня нужно?

– Беркутов говорил, что вы были очень сильно огорчены тем, что Оксана Вениаминовна умерла. Он еще добавил, что вы намерены во всем разобраться и наказать виновных. По доброте душевной хотела оказать небольшую услугу…

– Слишком откровенное признание, но я не настолько наивен. Вы вряд ли делаете это бескорыстно. Наверняка преследуете личные интересы, – сказал я, обуреваемый сомнительным чувством.

– У меня нет других причин, чтобы звонить вам, – вкрадчивым голосом ответила Полищук.

– В таком случае огромное спасибо… и до свиданья! – борясь с охватившей волной гнева, бросил я, но не торопился отключить телефон, понимая, что это будет бескультурьем по отношению к женщине.

– Подождите, пожалуйста… – взмолилась она. – Мне необходимо еще кое-что сказать…

– Что именно?

– Через два часа, а то и раньше, эти подонки, которые терроризировали Оксану Вениаминовну, заявятся в кабинет Виктора Петровича.

– Сколько их будет? – наигранно отрешенным голосом поинтересовался я.

– Недавно приходили трое…

– Как они выглядели?

– Один был в малиновом пиджаке, но обычно он носит черную кожаную куртку. У него на лице покрывшиеся коркой ссадины. Наверное, где-нибудь споткнулся и ударился об асфальт…

– Как их звать? Имя, фамилия…

– Не знаю.

– По-моему, это вы решили обратиться ко мне за помощью…

– Правда, не знаю. Мне известны клички.

– Я вас слушаю…

– Который был в малиновом пиджаке – Полкан…

– У него на лице ссадины?

– Да.

– Кто второй?

– Такой же здоровый бугай и уголовник. Очень сильно похож на спортсмена… Ну, на такого… Штанги, гири…

– Понятно! Что-то вроде тяжелоатлета.

– Одним словом – крупный мордоворот! По кличке – Рябой! Но лицо у него гладкое, чистое… Даже симпатичное. У третьего сломана челюсть. По кличке Скрипач…

Я услышал, как забарабанило мое сердце. Оно было готово выскочить из груди.

– Вы уверены, что они придут в магазин?

– Будет с ними кто-нибудь еще или нет, сказать не могу. Но эти трое придут обязательно.

– Какие гарантии, что это именно те люди, которые мне нужны?

– Можете мне поверить.

– Я на слово никому не верю!

– Лучше признайтесь, что вы не хотите с ними связываться, – вспылила Полищук. – От таких людей, как Скрипач, лучше держаться на приличном расстоянии.

– Если вам не известно, то это именно я свернул ему челюсть.

– Вы меня не обманываете?

Вера Владимировна заговорщически понизила голос.

– Не имею такой манеры. По складу характера никогда и никому ничего не доказываю. Тем более ни перед кем не оправдываюсь. Если я вам сказал, что сломал Скрипачу челюсть, значит, так оно и есть.

Она попыталась собраться с мыслями.

– Извините… Нервы… – после непродолжительной паузы сказала Полищук.

– Зачем вам понадобилось, чтобы я провел разборку с этими парнями?

– Мне передали, что возле гроба Оксаны Вениаминовны вы поклялись за нее отомстить! Только не спрашивайте, кто сказал… – уклончиво пояснила Вера Владимировна.

– Да, я поклялся! Не отпираюсь… Эту клятву я произнес полушепотом, и ее мог слышать только тот человек, который стоял рядом. Но сейчас это к нашему разговору не имеет никакого отношения. По-прежнему жду ответ на заданный мною вопрос…

– Вы готовы отомстить за смерть Оксаны Шуваловой или нет?

– Вам лично, Вера Владимировна, что плохого сделали Скрипач, Полкан и Рябой?

– Они мне не нравятся…

Обманчивая мягкость ее голоса не ввела меня в заблуждение.

– Мало ли кто кому не нравится! – негромко, но четко констатировал я.

– Разве этого недостаточно?

– Это не аргумент.

– Они требуют деньги.

– С кого? Уточните, пожалуйста…

– С директора.

– Может, с вас?

– Нет.

– С Виктора Петровича?

– Да.

– А вы какое имеете к этому отношение?

– Только ради вас… В память об Оксане Вениаминовне…

– Прекратите! Мы ведь не в детском саду, чтобы так неправдоподобно лукавить. Если бы вопрос стоял о деньгах, которые принадлежат Шувалову, то я ничуть не сомневаюсь, что вы бы тут же его подставили. Сдали бы со всеми потрохами.

– Вы меня незаслуженно оскорбляете!

– Я говорю истинную правду! Если с Виктором Петровичем что-нибудь случится, то вы займете его место. Станете директором супермаркета! Только не пытайтесь убедить меня в том, что вы этого не хотите.

– Наше торговое заведение является частной собственностью. Если с Шуваловым что-то произойдет, то его дочь станет полноправной хозяйкой. Она и будет директором супермаркета.

– Вы прекрасно понимаете, что это ей не нужно. Она еще молодая, ветреная и глупая. К тому же с вашим жизненным опытом вы легко сумеете запудрить ей мозги.

– Ваши обвинения, Михаил Николаевич, беспочвенны и лишены всякого здравого смысла. Вы упустили одну немаловажную деталь… Я, чисто по-дружески, волнуюсь за Виктора Петровича!

– Даже если так оно и есть… Мне-то какое до всего этого дело? Неужели вы думали, что я соглашусь нажить себе врагов, свернув шею вашим рэкетирам, а взамен ничего не попрошу?

– Что вы хотите этим сказать?

Ее дыхание заметно участилось.

– Каждый труд должен быть оплачен. Вы напрасно надеялись, что я не потребую соответствующего вознаграждения.

– Сколько вы хотите?

– Сначала меня интересует сумма, которую требуют от вас эти уголовники.

– Немного…

– А все-таки?

– Коммерческая тайна! Лучше скажите прямо, сколько вы хотите получить денег?

– Смотря за какую работу?

– Эти отморозки больше не должны появляться у моего магазина!

– Он уже стал вашим?

– Ах, господи… Какая разница?

– Почти никакой, но все-таки интересно…

– Ну, пусть не у моего…

– И как вы себе это представляете?