Чемодан с миллионом - Алексей Макеев

– Ты же говорил, что они приходят в твой подъезд, этажом ниже…

– Приходили, но до того момента, пока не познакомились с моими кулаками. Теперь они там наверняка не появятся. В той квартире проживает опустившийся наркоман, он вряд ли вспомнит, кто и когда к нему заходил.

– Вы как хотите, а я пошел! – уверенно заявил Валентин. – Иначе можем капитально проколоться. Никто из вас не гарантирует, что Полкан и Рябой не окажутся обычными покупателями. Потом заявят, что просто решили купить по баночке пива.

Синцов слишком откровенно наслаждался создавшейся ситуацией. Он смотрел на нас светящимся лучезарным взглядом и был доволен собой и всем происходящим.

– Пожалуй, ты прав. Мне там показываться не резон, а на тебя никто из них не обратит внимания, – согласился я. – Если войдут в служебное помещение, то появится смысл продолжать наблюдение. Только будь осторожен!

– Не волнуйся, командир! – сказал Павел Егорович, – наш прапор знает, что делает. Ученого учить – только портить! Правда, сомневаюсь, будет ли от нашей слежки какой-нибудь толк?!

– Насколько я понимаю, – подметил Валентин, – сейчас любая мелочь может приобрести определенный смысл.

– И все ж таки будь осторожен! – нравоучительно повторил я.

– Все будет нормально! – пробурчал Синцов.

Он поспешно вышел из машины и вскоре затерялся за витринами супермаркета. Я не смотрел на часы, но был уверен, что Валентин пробыл там около двадцати минут.

– Теперь можете не сомневаться, именно эти ухари крышуют магазин! – заявил Синцов, вновь забравшись на водительское сиденье. – Я обошел все прилавки, но их нигде не обнаружил. Тогда я боком-боком и подкрался ближе к подсобке. О чем разговаривали с директрисой, конечно, так и не узнал. Но уверен, что поначалу были угрозы. Слишком грубо и громко спорили. Потом, по всей вероятности, пришли к какому-то соглашению. Она вызвала одну из работниц, которая через пару минут опять появилась в зале, но вскоре вернулась обратно с двумя бутылками коньяку и с пакетом продуктов. Я успел заметить палку копченой колбасы и коробку шоколадных конфет.

– В этом магазине на должности директора Виктор Петрович Шувалов. Отлично его знаю. Это муж Оксаны… – задумчиво произнес я. – Скорее всего, Валентин, эти двое были у заведующей.

– Вполне возможно… Белокурая грудастая тетка!

– Я с ней не встречался. Разговаривал только по телефону. Вера Владимировна Полищук…

– Не знаю. Я не слышал ее имени.

– Без всяких сомнений.

– Но это еще не все, – подытожил Синцов. – Чуть позже она прошла по магазину и собрала у кассиров выручку.

– Ты о ком говоришь? – поинтересовался я, не узнав своего глухого, сдавленного голоса. – О той женщине, которая принесла им коньяк?

– Я имею в виду блондинку, которую принял за директрису.

– Она сама собирала деньги?

– Видел собственными глазами.

– А Полкан и Рябой?

– Ждали в служебном помещении.

– Вера Владимировна отдала им дневную выручку?

– Дневную или вечернюю, не в курсе. Но, во всяком случае, она была слишком возбужденной.

Я невольно нахмурил брови.

– Значит, говоришь, они ее расстроили? – переспросил я.

– Нет, командир. Она была не расстроенной, а именно возбужденной! Такое ощущение, что ее довели до отчаяния. По-моему, она была даже чересчур раздраженной и разгневанной.

– Вот они, голубчики! – громко сказал Ершов, первым заметивший пассажиров «Мазды», вышедших из супермаркета. – Озираются по сторонам. У одного в руке тяжелый полиэтиленовый пакет. Из-под куртки виден малиновый пиджак.

– У второго деньги! – подметил Синцов. – Спрятал за пазуху и придерживает сверток левой рукой.

– Вижу! – коротко ответил я, мельком посмотрев на бывшего прапорщика, и тут же спросил:

– Ну, как Валентин, не подведет твоя техника? Сможем угнаться за их тачкой?

– Запросто! – не задумываясь ответил Синцов. – Я ведь уже давно частным извозом занимаюсь. Многих водителей приходится обгонять, особенно по ночам…

– Так ты нигде не работаешь?

– Горбатиться на каком-нибудь предприятии за копейки нет смысла, а где хорошо платят, там все места заняты.

– И сколько же у тебя выходит? Если не секрет…

– Когда как… Бывает до двух кусков, но в среднем – семьсот рублей в сутки. Не жалуюсь! На хлеб с маслом хватает…

– А ты не хочешь, чтобы хватало на черную икру?

– Можешь предложить что-то стоящее?

– Кое-какие наметки имеются… – уклончиво ответил я, памятуя свою оплошность с Беркутом.

– Тогда буду надеяться на лучшие времена, – произнес Валентин. – А пока нужно не упустить этих бугаев. Ну, поехали… Бог не выдаст, свинья не съест…

Я с надеждой посмотрел на него.

– Ты уж, браток, постарайся. Эти двое мне позарез нужны, – попросил я. – Единственная ниточка, ведущая к большому клубку.

– Хорошо, командир! Сделаем…

Синцов выжал сцепление и, включив передачу, плавно тронулся с места, но с таким расчетом, чтобы «Мазда», мгновенно набирая скорость, не смогла слишком далеко оторваться.

– Моя «волжанка» ничем не хуже импортных машин, – пояснил он. – Проблема лишь в том, что я сегодня с пяти утра за рулем.

– Валек, не дрейфь! – поддержал Павел Егорович. – Ты теперь первоклассный водила. Мастерство не пропьешь и не потеряешь…

Пока мы мчались по Кольскому проспекту в северном направлении, стрелка спидометра не опускалась ниже отметки в 80 км/час. Выскочив на проспект Ленина, Синцову пришлось изрядно попотеть, чтобы не отстать от иномарки, которая зачастую проскакивала под красные сигналы светофоров. У поворота на улицу Карла Либкнехта «Мазда» прижалась к левой стороне и вскоре остановилась у обочины дороги. Как только из нее выпорхнула таинственная пассажирка, машина незамедлительно помчалась в направлении Нижне-Ростинского шоссе.

– А подружка-то у них пышненькая! – подметил Ершов. – Еще в самом соку. Словно яблочко наливное.

– Кого-то она мне напоминает, – угрюмо произнес я. – Но кого именно, не пойму.

– Все они на одно лицо! И мысли у них одни и те же. Неважно, где, и неважно, с кем, лишь бы за деньги.

– Тебя послушать, так все девушки – проститутки! – пробухтел Валентин.

– А я не обо всех… Конкретно о тех девицах, которые с бритоголовыми уголовниками на иномарках разъезжают.

Синцов недобро прищурился. По его лицу было заметно, что, как отец двух дочерей, он не примет от Павла Егоровича никаких объяснений.

– Нужно было все-таки кому-то из нас проследить за той девушкой, – желая нарушить гнетущую тишину, задумчиво произнес я. – Сразу не обратил внимания. Кажется, у нее в руке был сверток?