Вы только не обижайтесь - Барбара Серанелла

В понедельник утром Алекс Перес явился на работу еще более неопрятный, чем обычно.

Блэкстон бросил напарнику ключи от машины.

– Нам нужно съездить в Инглвуд за сестрой Гарилло, – пояснил он. – Шугармен настаивает, чтобы труп опознал кто-нибудь из членов семьи.

– А почему ее не привезли вчера? – спросил Алекс, зевая.

– Касилетти сказал, что у нее куча детишек и нет машины. А еще он сказал, что она держалась довольно враждебно.

– Другими словами, ему не захотелось с ней связываться.

– Надо полагать, – отозвался Блэкстон.

Алекс почесал голову и протер глаза.

– Дай мне выпить чашку кофе, перед тем как ехать, – попросил он. – Сын номер два не дает нам заснуть всю ночь. А ты будешь кофе?

– Нет. – Блэкстон глянул на часы. Ему хотелось как можно быстрее съездить в Инглвуд и вернуться. – Я жду звонка специального агента Клер.

– А! Это с ней ты работал над расследованием серии изнасилований?

– Да, с ней самой.

– Ну, по крайней мере у нас есть знакомство.

– Посмотрим, отзвонит ли она; я уже пытался ее разыскать.

Пока Алекс ходил за кофе, Блэкстон откинулся в кресле, разгладил усы и позволил себе предаться воспоминаниям о том, как он работал вместе с Клер Донавон. Это было два года назад; тогда он еще специализировался на сексуальных преступлениях. Их совместное расследование относилось к той малоприятной категории дел, когда преступник известен, но улики против него собрать никак не удается. Насильник тщательно выбирал жертвы, пользовался презервативом и не забывал унести его с собой. И даже когда косвенные улики указывали на него, у него хватало ума не запутаться в показаниях и ни в чем не признаться. Патовая ситуация.

ФБР занялось этим делом, когда жертвой маньяка стала племянница директора Лос-Анджелесского отделения бюро. Полицейских детективов чуть не в глаза обвинили в некомпетентности и предложили им помощь. Спецагент Клер Донавон славилась своей способностью устанавливать контакт с подозреваемыми, и ее направили для ведения допросов.

Блэкстон испытывал к ней сильное влечение – влечение, которое было чем-то большим, чем подсознательная мужская реакция на ее великолепные физические данные: для того, чтобы его заинтересовать, этого было мало. Он был избалован женским вниманием и ему было из кого выбирать. Женатые друзья постоянно знакомили его с какими-то кузинами и подругами своих жен. И, предлагая знакомство, первым делом сообщали, что девушка очень хорошенькая, – словно это было важнее всего.

Нет, важнее было другое! Клер Донавон он видел в деле, восхищаясь ее неотступной решимостью, острым логическим умом и наблюдательностью. У Клер были зеленые глаза и соблазнительная фигура с округлыми формами; но за внешней мягкостью скрывалась сталь. Мягкость не была наигранной, скорее это был способ маскировки. В век женского равноправия Клер – умница Клер! – умело использовала свою женственность.

Перелом в следствии произошел, когда она вытянула из преступника признание. Каким-то образом ей удалось разузнать, что его несправедливо уволили с должности менеджера универмага «Кей Март». Его начальницей была женщина. Клер даже поговорила с матерью подозреваемого и докопалась до подробностей: его детские страхи, боязнь, что не сможет угодить матери. Она убедила преступника – и всех, кто присутствовал при допросе, – в том, что по-настоящему понимает, что с ним происходило. Всего десять минут разговора с парнем, – и он уже рыдал у нее на плече и во всем признавался.

Позже она отмахнулась от адресованных ей комплиментов, сказав, что все ответы были в досье подозреваемого. Несомненно, она была мастером своего дела – чертовски хорошим специалистом. Но, что ни говори, прежде всего она оставалась агентом ФБР, а это означало, что берет она больше, чем дает.

В последний раз он видел Клер в суде. Выслушав ее и его показания, судьи приговорили насильника к тридцати годам заключения. После заседания суда Клер согласилась пойти с Блэкстоном выпить, но торопилась – у нее была назначена встреча с другом. Не с мужем, как он отметил про себя.

– Она позвонит, – сказал Алекс, входя с кружкой кофе и пончиком. Похоже, он угадал мысли напарника.

– Ты готов? – спросил Блэкстон, вставая и надевая спортивную куртку.

– Может, за руль ты сядешь? – попросил Алекс.

– У тебя опять Луна в Уране? – поинтересовался Блэкстон.

– Я просто устал, вот и все. – Он изобразил обиду. – Знаешь, зря ты вышучиваешь то, чего не понимаешь.

– Ты хочешь сказать, что у меня невосприимчивый ум?

– Ты – Овен. Это твое неотъемлемое качество. Тут уж ничего не поделаешь.

– Давай мне ключи.

До дома Лайзы Слокем в Инглвуде они добирались больше получаса. Поставив машину на противоположной стороне улицы, детективы осмотрелись. На окнах большинства домов стояли решетки, а к железным заборам были прикручены изображения злобных доберманов. Рев реактивных двигателей заглушал помехи и голоса в их полицейском радио. Они оставили его работать на полную громкость – чтоб никому не пришло в голову счесть их потенциальными объектами ограбления. Детективы прошли к дому и, дождавшись хозяйку, вышедшую на крыльцо в халате, показали ей свои значки.

– Что вам надо? – спросила она.

Позади нее плакал младенец.

– Вы – Лайза Слокем?

– Угу.

– Вы должны поехать к коронеру и опознать тело вашего брата, – объяснил Блэкстон.

– Почему я? – спросила она.

– Есть какой-то другой родственник, с которым мы можем связаться? – спросил Алекс.

– Нет, – ответила она. – Больше нет никого.

– Тогда это придется сделать вам, – сказал Блэкстон.

– Те два копа показали мне его фото. Я уже им сказала, что это он. Вы все считаете себя такими героями, но вечно требуете, чтобы вашу работу за вас делали другие. Если хотите сделать что-то полезное, поймайте тех ублюдков, которые его убили.