Караван в Ваккарес - Алистер Маклин

Усаживаясь за столик, Боуман и Сессиль обратили внимание на припаркованный у тротуара огромный «роллс-ройс», в оригинальной окраске которого присутствовали все оттенки зеленого; рядом стояла женщина-шофер в форменной одежде такого же цвета. Сессиль смотрела на сверкающую машину с искренним восхищением.

— Великолепная, — сказала она. — Необыкновенно красивая.

— Да, в самом деле, — согласился Боуман. — И не подумаешь, что она может управлять таким большим автомобилем. — Он не обратил внимания на неодобрительный взгляд Сессиль и лениво оглядел патио. — Три предположения относительно владельца?

Сессиль проследила за его взглядом. Третий столик от них занимали ле Гран Дюк и Лила. Появился официант с очень тяжелым подносом и поставил его перед ле Гран Дюком, взявшим и осушившим стакан апельсинового сока раньше, чем официант успел разогнуться, — возможно, у него болела спина.

— Я думал, что этот парень никогда не придет, — сказал ле Гран Дюк громко и раздраженно.

— Чарльз, — покачала головой Лила. — Ты же недавно плотно позавтракал.

— А сейчас у меня второй завтрак! Время бежит, моя дорогая.

Сессиль положила ладонь на руку Боумана:

— Боже мой! Там, за столиком, Дюк и Лила.

— Что тут удивительного? — Боуман смотрел на ле Гран Дюка, который старательно накладывал себе джем, в то время как Лила наливала ему в чашку кофе. — Естественно, что он здесь. Где цыгане, там должен быть и собиратель цыганского фольклора. И, конечно же, в лучшем отеле. Кажется, у них завязывается настоящая дружба. Она умеет готовить?

— Может, это и забавно, но умеет. И очень здорово. Первоклассный повар.

— О Господи! Он украдет ее.

— Но почему она все еще с ним?

— Спокойно. Ты сообщила ей о Сен-Мари. Она хочет попасть туда. Но у нее нет автомобиля с тех пор, как мы позаимствовали его. Дюк определенно тоже хочет поехать туда. И у него есть автомобиль. Фунт против пенса — это его «ролле». И кажется, они с Лилой в очень хороших отношениях, хотя одному Богу известно, что она нашла в нашем большом друге. Посмотри на его руки — они работают как конвейер. Упаси Бог оказаться с ним в одной лодке, когда надо делить последний кусок хлеба.

— Мне кажется, он по-своему недурен.

— Как орангутанг.

— Он тебе не нравится? — Сессиль, казалось, была довольна. — Только потому, что он сказал...

— Я не верю ему. Он обманщик. Держу пари, никакой он не собиратель цыганского фольклора, он не написал об этом ни единой строчки и никогда не напишет. Если он такой известный и важный человек, почему никто из нас никогда не слышал о нем? И почему он приезжает сюда три года подряд изучать их обычаи? Даже для такого зеленого собирателя фольклора, как я, было бы достаточно одного года.

— А может быть, он любит цыган?

— Возможно. Но он любит их по другим причинам. Сессиль взглянула на него, помолчала и сказала тихим голосом:

— Ты думаешь, это Гэюз Стром?

— Я ничего подобного не говорил. И не произноси здесь этого имени. Ты еще хочешь жить, не так ли?

— Я не вижу...

— Откуда ты знаешь, что среди этих разодетых в нарядные цыганские одежды посетителей нет настоящих цыган?

— Извини. Это было глупо с моей стороны.

— Да.

Он смотрел на столик ле Гран Дюка. Лила что-то говорила стоя. Ле Гран Дюк барственно махнул рукой, и она направилась к выходу из отеля. Взгляд ее был задумчивым. Боуман проследил, как она прошла через патио, поднялась по ступенькам, пересекла фойе и исчезла.

— Она прелестна, правда? — прошептала Сессиль.

— Что? — Боуман взглянул на нее. — Да, да, конечно. К сожалению, я не могу жениться на вас обеих. Закон не допускает этого. — Он задумчиво посмотрел на ле Гран Дюка, а затем опять на Сессиль. — Иди поговори с нашим большим другом. Погадай ему по руке. Предскажи его судьбу.

— Что?

— Дюк там. Иди...

— Я не считаю, что это забавно.

— Я тоже. Не уверен, что твоя подруга, находясь там, за столиком, не узнала бы тебя, но Дюк не догадается, он почти не знаком с тобой. Тем более в таком виде. Во всяком случае, он не поднимет глаз от своей тарелки.

— Нет!

— Пожалуйста, Сессиль.

— Нет!

— Вспомни пещеры. У меня нет ключа к разгадке.

— О Боже, нет!

— Ну ладно.

— А что я должна делать?

— Ну, скажи, что видишь его важные планы на ближайшее будущее, и, если получится удачно, — остановись. Откажись гадать дальше и уйди. Создай впечатление, что у него нет будущего, посмотри на его реакцию.

— Так ты действительно его подозреваешь...

— Я ни в чем его не подозреваю.

Она неохотно отодвинула стул и встала из-за стола:

— Помолись Саре за меня.

— Саре?

— Эта святая — покровительница цыган, не так ли?

Боуман смотрел ей вслед. Она вежливо посторонилась, чтобы не столкнуться с другим, только что вошедшим посетителем с аскетическим лицом, похожим на священника, отрешенного от всего мирского. Симон Серл, а это был он, выглядел как бескорыстный и преданный служитель Бога, которому без колебаний можно доверить свою судьбу. Они пробормотали взаимные извинения, Сессиль прошла дальше и остановилась у столика ле Гран Дюка, который опустил свою чашечку кофе и раздраженно взглянул на нее:

— Ну, в чем дело?

— Доброе утро, сэр.

— Да, да, да, доброе утро. — Он опять взял чашку с кофе. — В чем дело?

— Погадать тебе, сэр?

— Ты что, не видишь, я занят? Убирайся.

— Всего десять франков, сэр.

— У меня нет десяти франков. — Он опять поставил чашку и впервые внимательно взглянул на нее. — Боже милостивый, если б ты была блондинкой...

Сессиль улыбнулась и, воспользовавшись моментом, взяла его левую руку.

— У тебя длинная линия жизни, — произнесла она.

— Я в добром здравии.

— В тебе течет благородная кровь.

— Любой дурак видит это.

— У тебя добрый характер.

— Только когда я не голоден. — Он убрал руку, взял булочку и поднял глаза, так как в это время к столику подошла Лила. — Прогони это вредное насекомое. Меня тошнит от нее.

— Со стороны этого не скажешь, Чарльз!

— Как ты можешь определить это?

Лила повернулась к Сессиль с полудружеской, полуизвиняющейся улыбкой, которая тут же исчезла, как только она поняла, кто перед ней. Однако Лила опять улыбнулась и сказала: