Не оглядывайся! - Карин Фоссум

— Никто не хочет меня так звать. Все говорят Рагнхильд.

— Я буду звать тебя Элисе, хорошо?

Она смущенно покраснела, закрыла коробку, свернула альбом и протянула все это ему.

— Нет, это все теперь твое?

Она моментально снова открыла коробку и продолжила рисовать.

* * *

— Один кролик лежит на боку!

Раймонд стоял в дверях комнаты отца и беспокойно раскачивался туда-сюда.

— Какой?

— Цезарь. Бельгийский большой.

— Нужно его убить.

Раймонд так испугался, что пукнул. Этот маленький выброс газов никак не повлиял на воздух в закрытой комнате.

— Но он же дышит, он просто лежит!

— Нет смысла кормить тех, кто все равно умрет, Раймонд. Положи его на колоду. Топор прислонен к задней двери в гараже. Береги руки! — добавил он.

Раймонд снова выбрался наружу и понуро направился вперевалку через двор к клеткам с кроликами. Он некоторое время смотрел на Цезаря через решетку. Тот лежал точно как ребенок, свернувшись в мягкий комочек. Глаза зверька были закрыты. Он не пошевелился, когда клетку открыли и к нему осторожно протянулась рука. Раймонд бережно погладил кролика по спине, как обычно, теплой. Сильно собрал кожу на загривке и поднял его. Сердце кролика билось вдвое тише, и он выглядел совершенно обессиленным.

Потом он сидел, облокотившись о кухонный стол. Перед ним лежал альбом с национальной сборной, птицами и зверями. Он выглядел совершенно подавленным, когда появился Сейер. На Раймонде не было ничего, кроме спортивных штанов и тапочек. Волосы всклокочены, белый и мягкий живот обнажен. Круглые глаза глядели обиженно, а губы были надуты так, как будто он усердно что-то сосал, может быть, леденец.

— Добрый день, Раймонд! — Сейер сильно наклонился к коротышке, пытаясь успокоить его. — Ты думаешь, я не вовремя?

— Да, я занимаюсь своей коллекцией, а ты мне мешаешь.

— Да, я тебя понимаю. Такие вещи действительно раздражают. Но я бы не пришел, если бы это не было очень важно, надеюсь, ты понимаешь.

— Ну да, ну да.

Раймонд, немного смягчившись, зашел в дом. Сейер последовал за ним и выложил на стол альбом и карандаши.

— Я хочу, чтобы ты немного порисовал для меня, — осторожно попросил он.

— О нет! Ни за что на свете! — Раймонд выглядел таким обеспокоенным, что Сейеру пришлось положить ему руку на плечо.

— Я не умею рисовать, — захныкал коротышка.

— Все умеют рисовать, — спокойно возразил Сейер.

— Во всяком случае, не людей.

— Людей тебе рисовать не придется. Только автомобиль.

— Автомобиль?

Теперь он глядел очень подозрительно. Глаза сузились и стали больше похожи на обычные.

— Автомобиль, который вы встретили с Рагнхильд. Тот, что ехал так быстро.

— Плохо, что вы пристаете ко мне с автомобилем.

— Это очень важно. Мы искали его, но никто не объявился. Может, это и есть тот мерзавец, Раймонд, и тогда мы должны его поймать.

— Я же сказал, что он ехал слишком быстро.

— Но что-то ты же должен был увидеть, — убеждал Сейер, понизив голос. — Ты ведь видел, что это автомобиль, так? Не лодка и не велосипед. Или, например, не караван верблюдов.

— Верблюдов? — Раймонд засмеялся так громко, что его белый живот задрожал. — Это было бы весело, толпа верблюдов на дороге! Это были не верблюды. Это был автомобиль. С лыжным чехлом на крыше.

— Нарисуй его, — Сейер уже даже не просил.

Раймонд сдался. Он сел за стол и высунул язык. Пара минут ушла у Сейера на то, чтобы понять, что он был абсолютно честен в оценке своих художественных способностей. Результат был похож на пеклеванный хлеб на колесах.

— Ты можешь закрасить его?

Раймонд открыл коробку, тщательно оглядел все карандаши и выбрал красный, наконец. Потом полностью сконцентрировался на том, чтобы не вылезать за контур.

— Красный, Раймонд?

— Да, — коротко ответил он и продолжал раскрашивать.

— Так машина была красной? Ты уверен? Мне казалось, ты говорил, что она была серой?

— Я сказал, что она красная.

Сейер, тщательно подбирая слова, отодвинул табурет от стола и заговорил:

— Ты сказал, что не помнишь цвет. Но что, скорее всего, машина была серая, как думает Рагнхильд.

Раймонд обиженно почесал себе живот.

— Я лучше помню сейчас, знаешь. Я сказал вчера, тому, кто приходил, что она была красной.

— Кому?

— Просто мужчине, который проходил мимо и остановился у клеток. Он хотел посмотреть на кроликов. Я говорил с ним.

Сейер почувствовал покалывание вдоль позвоночника.

— Это кто-то знакомый?

— Нет.

— Ты можешь рассказать мне, как он выглядел?

Коротышка отложил красный карандаш и вытянул нижнюю губу.

— Нет, — сказал он наконец.

— Не хочешь?

— Просто человек. Ты все равно будешь недоволен.

— Будь так любезен. Я помогу тебе. Толстый или худой?

— Нормальный.

— Темный или светлый?

— Не знаю. Он был в кепке.

— Неужели. Молодой парень?

— Не знаю.

— Старше меня?

Раймонд взглянул на полицейского.

— О нет, не такой старый, как ты. Ты же совсем седой.

Ну спасибо, подумал Сейер.

— Я не хочу его рисовать.

— Можно не рисовать. Он был на машине?

— Нет, пришел пешком.

— Когда он уходил, то пошел вниз по дороге или вверх, на вершину Коллена?

— Не знаю. Я пошел к папе. Он был очень хороший, — вдруг сказал Раймонд.

— Охотно верю. Что он сказал, Раймонд?

— Что кролики замечательные. И не хочу ли я продать одного, если появятся маленькие крольчата.

— Продолжай, продолжай.

— Потом мы поговорили о погоде. О том, как сухо. Он спросил, слышал ли я о девочке у озера и знал ли я ее.

— И что ты ему сказал?

— Что я ее нашел. Он сказал, очень жаль, что девочка мертва. И я рассказал о вас, что вы были тут и спрашивали меня об автомобиле. Автомобиле, переспросил он, шумном автомобиле, который постоянно ездит по здешним дорогам на ужасной скорости? Да, сказал я. Его я тоже видел. Он сказал, что это. Это был красный «Мерседес». Я наверняка ошибся, когда вы спрашивали, теперь я припоминаю. Машина была красная.