Скрипка дьявола - Йозеф Гелинек

Роберто и Наталия решили отпраздновать приезд в Мадрид своего друга Арсена Люпо, отправившись ужинать в известный ресторан неподалеку от здания Сената, специализирующийся на мясных блюдах. Еще до того, как им начали приносить заказанные блюда, пока они дегустировали изысканное вино «рибера-дель-дуэро» урожая 2002 года, Арсен вручил Наталии купленные для нее диски.

— Один диск совершенно особенный, он только что появился. Его записали молодой человек и девушка, дуэт называется «Malin Plaisir». Можно перевести как «Зловредное наслаждение», так ведь, Роберто?

Тот не ответил, наблюдая за Наталией, которая безуспешно пыталась содрать целлофан, покрывавший диск:

— Хотя бы из-за того, сколько сил надо затратить, чтобы открыть компакт-диск, — сказала она, — следует издать закон, обязывающий вернуться к виниловым пластинкам.

Повозившись еще минуту, Наталия с помощью ножа для мяса в конце концов распечатала диск, после чего спросила:

— «Moi pour toi» — это название диска?

— И диска, и книги, которую я тоже тебе купил, потому что диск основан именно на ней, — объяснил Люпо. Он достал из кармана книжку небольшого формата, на обложке которой были фотографии певицы Эдит Пиаф и боксера Марселя Сердана. Под названием, таким же, как и у диска, стоял подзаголовок, поясняющий: «Любовные письма».

— «Moi pour toi» нельзя перевести буквально как «я для тебя», — объяснил Роберто. — Я склоняюсь к варианту «один для другого».

— Верно, — подтвердил француз. — Название этой антологии любовных писем отсылает к строке одной из самых известных песен Пиаф, «Жизнь в розовом цвете». Речь идет о строчках:

C’est lui pour moi,

Moi pour lui dans la vie

Il me l’a dit, l’a juré

Pour la vie, —

или: «В жизни он для меня, а я для него, так он мне сказал, поклялся на всю жизнь».

— Но какое отношение диск имеет к письмам? — спросила Наталия, рассматривая фотографии на обложке диска.

— Дуэт выбрал фразы из этих любовных писем и превратил их в песни. Я еще не слышал диск, хотя читал рецензии на сайте Фонда современного национального искусства, и все они восторженные.

Наталия сияла от счастья, было очевидно, что она даже не мечтала о таком подарке. Она так бурно расцеловала Люпо, что тому пришлось потом поправлять очки, и начала расспрашивать его про роман певицы с боксером, о котором знала весьма немного.

— Пиаф меня всегда завораживала, Роберто тебе подтвердит. Но если у меня собраны почти все ее диски, то книги о ней достать нелегко. Твой подарок поможет мне усовершенствовать мой французский, который, надо признаться, у меня в довольно плачевном состоянии.

— Не знал, что тебе так нравится Эдит Пиаф, — сказал Люпо. — Этот диск я привез только потому, что связал его с дьявольской скрипкой и убийством Ане Ларрасабаль.

— Каким образом ты их связываешь?

— Не знаю, насколько ты в курсе истории запретной любви Сердана и Пиаф. Они познакомились в сорок шестом году, когда у него было уже четверо детей, но любовь их вспыхнула два года спустя в Нью-Йорке. В сорок девятом, когда роман был в самом разгаре, произошла трагедия: Сердан разбился вместе с Жинетт Невё, обладательницей этой дьявольской скрипки. Самое печальное здесь то, что Сердан, которому нужно было ехать в Нью-Йорк на матч-реванш с Ламоттой, собирался плыть пароходом, но Пиаф, уже находившаяся в Америке, так хотела поскорее увидеть его, что уговорила лететь самолетом.

— Его убила спешка! — сказал Роберто.

— Его убила эта Пиаф! — возразил Люпо. — Эта женщина была словно самка богомола.

В этот момент разговор был прерван официантом, который поставил на стол три глиняные миски только что с огня. Хотя комментарий был излишен, поскольку содержимое мисок напоминало вулканическую магму, официант все же счел себя обязанным предупредить:

— Осторожнее, очень горячо.

— А мы-то и не заметили, — пошутил Роберто, кладя себе на тарелку два превосходных куска мяса.

Француз Люпо последовал его примеру и быстро проглотил кусочек, даже не воспользовавшись ножом.

— Кажется, я проголодалась, — сказала Наталия, слегка смущенная прожорливостью мужа, который мгновенно превратился в кроманьонца, пожирающего мясо мамонта.

— Я еще привез вам, — продолжал Люпо, — посмертный диск Ане Ларрасабаль. Не знаю, вышел ли он уже в Испании.

Он вручил диск друзьям, на них произвели большое впечатление как содержание, так и обложка диска. Рассмотрев вблизи скрипку, Роберто снова стал отстаивать свою теорию о том, что этот инструмент, должно быть, выделяет какую-то отрицательную энергию, и это навело француза на беспокойные размышления.

— Конечно, скрипка инструмент особенный, и музыканты это знают, как никто другой, верно? Если на скрипке какое-то время не играют, случается нечто необъяснимое: инструмент теряет звучность. Иногда требуется несколько месяцев, чтобы он зазвучал, как прежде. Иной раз кто-то из моих клиентов приходит и жалуется после настройки, что скрипка звучит не так, как когда ее покупали. А я всегда говорю им: все, что нужно, — это играть на ней, потому что инструмент ощущает, что на нем не играют, и мало-помалу теряет силу. Несмотря на то что я столько лет занимаюсь скрипками, я так и не знаю, как объяснить этот феномен. Создается впечатление, будто скрипка… живая.

— Не только это, — добавил Роберто. — Скрипка ощущает, что за музыкант ее владелец. Если скрипач предлагает мощное и открытое звучание, инструмент приспосабливается к его манере и дает интенсивный и яркий звук. Напротив, находясь в руках человека робкого, скрипка тоже звучит боязливо и мрачно.