Жена убийцы - Виктор Метос

Ярдли показала знаком охраннику, что можно вводить Кэла. Опустившись на металлический стул, она распрямила плечи. Проникающий в единственное окно солнечный свет вырисовывал на стеклянной перегородке отпечатки ладоней, оставленные другими посетителями. Среди которых были и дети.

Весь день Джессика думала о том, что ей сказал доктор Сарт. Отдаться Эдди Кэлу, чтобы получить от него то, что им нужно… Весьма вероятно, ему вообще ничего не известно. Для того чтобы он знал личность подражателя, необходимо, чтобы они каким-либо образом общались между собой, а из личного дела Кэла следовало, что он встречался только с психологами и журналистами. И тем не менее этот аспект следовало изучить внимательнее. Если на следующей неделе будет убита еще одна супружеская чета, Ярдли до конца своих дней будет терзаться вопросом, что произошло бы, если б она согласилась подыграть Эдди Кэлу.

Однако ей не давал покоя один неприятный вопрос: что имел в виду доктор Сарт, предложив ей «отдаться» своему бывшему мужу?

Кэла ввели в комнату. Он сел. И, ухмыльнувшись, молчал до тех пор, пока охранник не вышел.

— Было так здорово провести с тобой тот вечер, — сказал Кэл.

— Эдди, ты знаешь, кто это? — сказала Джессика, пропустив мимо ушей его замечание.

— Возможно.

— Всё, хватит игр! Я от них устала. Ты выкладываешь, что ты хочешь, а я посмотрю, смогу ли тебе это дать. А если ты хочешь и дальше играть в игры, я сейчас уйду и полностью вычеркну тебя из этого дела.

— Неужели? А я вот думаю, что ты почувствуешь, когда в новостях покажут следующую обескровленную парочку. По-моему, тебе будет не по себе. Сердце у тебя всегда было мягким.

Ярдли ответила не сразу. Отпираться было бесполезно: из всех людей лишь двое видели ее насквозь, знали вдоль и поперек — Тэра и Эдди Кэл.

— Если погибнет еще одна пара, а я ничего не сделаю для того, чтобы это предотвратить, мне будет больно, но не так больно, как если я буду и дальше играть с тобой в игры. Эдди, я уйду и больше никогда не вернусь. Говори, что ты хочешь.

Откинувшись назад, Кэл положил руки на колени.

— Две вещи, на самом деле очень простые. Очевидно, я хочу остаться в живых. Хочу, чтобы мой приговор пересмотрели и заменили на пожизненное.

— Ты понимаешь, что я ничего не могу обещать. Но я посмотрю, что можно сделать. Что второе?

— Это гораздо проще. Я хочу увидеться с Тэрой.

— Нет.

— Это даже не обсуждается.

— В таком случае мы с тобой закончили.

Ярдли встала, и Кэл поспешно сказал:

— Я знаю, кто это.

У Джессики перехватило дыхание. Сделав над собой усилие, она медленно выдохнула и опустилась на стул.

— Ты лжешь.

— Не лгу.

— Мы тщательно просмотрели твою почту и журнал посещений. Этот человек не имел возможности связаться с тобой.

— А может быть, он здесь, рядом со мной? — Кэл пожал плечами. — Может быть, это один из охранников?

Ярдли ощутила возбуждение, приправленное злостью на саму себя. Ну как она не подумала об этом?

— А может быть, это кто-нибудь из уборщиков? Или рабочих, которые приходят, чтобы починить кондиционер или заменить перегоревшую лампочку? Или, быть может, он работает в прачечной? Вся беда в том, Джесс, что вам придется проверить всех до одного сотрудников тюрьмы, а также сотни рабочих строительных и обслуживающих компаний, которые бывают здесь. На это потребуются недели, если не месяцы. А для следующей очаровательной супружеской пары часики уже тикают. — Кэл подался вперед. — Я не хочу умирать, и я хочу увидеть свою дочь. По-моему, вполне разумные просьбы.

Ярдли сглотнула комок в горле.

— Я подумаю, что можно будет сделать.

* * *

Вернувшись домой, она вышла на балкон, подставляя себя лучам вечернего солнца. Только что закончился кратковременный дождь, и вдалеке над красными горами изогнулась радуга. Джессика потягивала вино, когда за стол села Тэра.

Девочка провела дома уже четыре дня, и, насколько могла судить Ярдли, все это время она читала мудреные научные трактаты или рисовала. Казалось, Тэра наконец получила свободу заниматься тем, что ей было действительно интересно.

От рисунков дочери Джессике всегда становилось не по себе. По большей части они отправлялись в мусорную корзину, но несколько своих работ Тэра оставила, развесив у себя в комнате. Ярдли не могла взять в толк, почему одни рисунки выбрасываются, а другие сохраняются.

Пока что рисунки Тэры ничем не напоминали работы Эдди Кэла, однако Джессика с ужасом думала о том, что как-нибудь вернется домой и застанет свою дочь, работающую над сюжетом, которым когда-то занимался ее отец. Теперь она уже не могла вспомнить, когда именно Тэра начала рисовать, и это ее очень тревожило.

После ссоры из-за Кевина они с дочерью обменялись лишь парой общих фраз, однако Ярдли сочла ее появление сейчас добрым знаком.

— В прошлый раз мистер Джексон снова заводил разговор о том, что тебе следует перейти в школу для одаренных или попробовать сразу поступить в университет. Тебя больше не могут загружать должным образом, и ты бесишься со скуки. — Развернувшись, Джессика откинулась на деревянные перила, глядя на свою дочь. — Это так, Тэра? Тебе скучно и ты отрываешься?

Голубые глаза смотрели на нее не мигая.

— В школу для одаренных я не пойду, но, возможно, и вправду пришло время подумать об Университете штата Невада. Меня интересуют кое-какие темы, и мне хотелось бы, чтобы специалисты помогли мне разобраться в них. Не знаю, хочу ли я прерывать отношения с Кевином. Он оканчивает школу в следующем году, так что можно и подождать.