Проводник - Алексей Евгеньевич Михайлов

— Представляешь, этот козёл замки поменял!

— Отчим? — догадался я.

— Не отчим, а просто козёл! — не хотела успокаиваться Кэт, зло сверкая вчерашним фингалом. — Где его мать только откопала! Да и сама она тоже хороша! Родную дочь из дома выставили, замки поменяли, а ей хоть бы хны. Даже не позвонила!

Я сочувственно кивнул, не придумав, что сказать. И пошел ставить чайник. Позавтракав в тишине вареными яйцами, бутербродами с сыром и кофе, мы принялись также молча убирать со стола.

— Нет, так просто это оставлять нельзя! — вдруг уверенно заявила Кэт.

— Что, хочешь в ментовку заявить? — спросил я.

— Фу, какой ты все-таки пошлый, — ответила она в своей обычной манере, — я буду действовать более эффективно. Но для этого мне нужен сообщник!

— Зачем? — недоверчиво поинтересовался я.

— Надо провернуть одно дельце! Ужасно опасное и околозаконное!

— Что ты имеешь в виду?

— Нам надо проникнуть ко мне в комнату и забрать мои вещи! Через окно!

— Но там высоко!

— Тогда придется выбивать дверь.

— Давай лучше через окно.

Не знаю, почему я так легко согласился на эту авантюру. Со мной всегда так. Вот в армейке: кто в самоход за водкой пойдет? Давайте — Я! Кто велосипед духу делать будет? Я! Кто пойдет на разборки в соседнюю роту? Я! И всегда какая-нибудь ерунда из этого выходила. Вот, помню, решили подшутить над одним бойцом. Паша-шпала его звали. Длинный, худой. И добрый. Его для хохмы распределили спать на второй ярус. Так вот, после отбоя мы аккуратно ему между пальцев на ногах бумагу напихали и подожгли. Она вспыхнула моментально. А он проснулся и от испуга как подскочит прямо на кровати, чуть о потолок голову не разбил, а потом, не разобравшись, прямиком к окну. Мы его с подоконника еле-еле успели снять, а то бы эвакуировался. С третьего этажа.

И всегда подобные предприятия с самого начала предупреждали меня нехорошим предчувствием. Вот и сейчас что-то смутно знакомое маячит. Ощущение неприятностей. Но деваться-то не куда. Как ни крути, а Кэт, все-таки моя девушка! В общем, не долго думая, мы пошли к ее дому. План был такой: я залезаю на балкон второго этажа, где располагается кухня. Там должна быть открыта балконная дверь. Затем проникаю в квартиру, открываю Кэт входную дверь. Она забирает свои вещи, и мы уходим.

Так и сделали. Я аккуратно по водосточной трубе поднялся до балкона, подтянулся, залез на балкон и тут понял, что балконная дверь заперта.

— Толкни форточку, — в полголоса закричала снизу Кэт, — она должна быть не заперта. А там до шпингалетов дотянешься!

Действительно, форточка была не заперта. Я довольно легко открыл фрамугу и влез в квартиру. Обстановка в кухне была самая обычная. Все очень скромно и просто. Я аккуратно на носочках прошел в коридор и открыл входную дверь. Кэт уже меня ждала. Быстро заскочив внутрь, она заперла дверь и уверенно прошла по коридору, свернув в одну из комнат. Я проследовал за ней.

Это была ее спальная. Та самая, в окна которой я пялился несколько дней назад. Дешевая старая мебель, дурацкие обои на стенах, завешанные киноафишами. Красные железные полки, на которых с книгами и фоторамками, соседствовали дешевые мягкие игрушки, кукла и квадратная коробка из-под конфет. На фотографиях разновозрастная Кэт мило улыбалась фотографу.

Пока я рассматривал полки, Кэт быстро собирала вещи. У нее на это ушло минут десять не больше. Все свои пожитки она сложила в два больших заранее приготовленных целлофановых мешка для мусора. В конце она захлопнула стоящий на письменном столе ноутбук, вытащила из розетки зарядник и сказала:

— Я готова!

— А как мы будем все это выносить?

— Через дверь, — уверенно заявила она, схватив один из мешков и выволакивая его в коридор.

Я пожал плечами, подхватил второй мешок и последовал за ней. В коридоре Кэт открыла небольшой ящик у входной двери и вытащила оттуда связку ключей.

— Привычки не меняются — воскликнула она, потрясая над головой ключами.

Затем, криво мне улыбнувшись через плечо, она уверенно отперла дверь и вышла в подъезд. Дождавшись, когда выйду я, она передала мне свой мешок и заперла ключами дверь.

— Пойдем! — улыбнулась она, одевая на глаза солнцезащитные очки.

Теперь, когда синяка не было видно, она казалась таинственной красавицей. И я вдруг поймал себя на мысли, что мне несказанно и непонятно как повезло замутить с такой девушкой. Когда я спускался за ней по лестнице, я смотрел на ее тонкую шею, на которой росли длинные тонкие волоски, не попавшие в тугой пучок, связанный цветной резинкой. Смотрел и думал, как долго будет длиться наш роман, как долго она будет терпеть меня, необразованного и скучного. Детка, я хочу, чтобы ты оставалась подольше!

До квартиры я плелся за ней, волоча тяжелые мешки, в которых, по всей видимости, поместились все ее пожитки от обуви, до самых любимых книжек. Плелся и смотрел на ее упругую девичью задницу, обтянутую голубыми джинсами. И думал, что же она во мне нашла. Неужели просто возможность свалить из дома? Ну, даже если и так, пусть! Когда еще мне, уроду и неудачнику, повезет встретиться с такой девицей. Умной и красивой. Пусть она потом, когда немного обустроится, бросит меня и укатит к очередному олуху, но до того момента, все дни с ней принадлежат мне!

Уж не знаю, почувствовала ли Кэт мои переживания, или просто волнение возбудило ее чувства, но как только мы пришли домой, она тут же потащила меня в спальню, где мы провалялись до обеда, вспоминая утреннее приключение и болтая о всякой ерунде. И, между прочим, совершенно не было похоже, чтобы ее тяготило мое общество.

Приготовив обед на скорую руку, Кэт потащила меня за покупками. Сначала мы сходили в Торговые ряды, где я обзавелся мягкими трикотажными кроссовками, сандалиями, светлыми джинсами, толстовкой, парой футболок и шортами. Затем приобрели новый комплект постельного белья, в продуктовом магазине купили кое-каких продуктов, после чего поехали на колхозный рынок за картофелем, луком, свеклой, капустой, мясом и морковью. Обратно пришлось добираться на такси.

Кое-как затащив все это в квартиру, мы, довольные, уселись на диван, обсуждая, чем будем ужинать и куда пойдем вечером. Кэт звала меня прогуляться до театра и посидеть у фонтана. Я не возражал. И тут внизу раздался протяжный звонок. Я, наверное, никогда не привыкну к этому звуку. Опять дрель вонзилась мне в