Кровь невинных - Кристофер Дикки

Они двигались беспорядочно, и убрать их можно было легко и быстро. Дженкинс и остальные участники штурмующей команды принялись за дело, орудуя ножами и ружьями с глушителями. У нас в шлемах имелись переговорные устройства, наши товарищи могли общаться с нами в случае необходимости, но не делали этого. Я установил по периметру несколько мин клеймора и, наблюдая за другими, стал ждать, когда мне подадут команду. Вспышки от взрывов в заливе освещали наш отряд, как светомузыка на дискотеке. Он был осторожным, безмолвным, кровавым и жутковато-красивым.

Капитан приказал мне подорвать дом в двух местах, чтобы войти в него. Первый взрыв планировался около двери, второй, через пять секунд, — у одной из стен бунгало. На самом деле дверь мы могли просто вышибить. Но это стало бы равносильно тому, чтобы войти и сказать: «Привет! Вот он я! Убейте меня!» Я установил первый заряд, и «тихая» часть операции закончилась. После первого взрыва один из бойцов отряда с пулеметом «SAW» дал длинную очередь, которая могла бы уложить все, что двигалось. Прогремел второй взрыв. Большая часть отряда ворвалась в дом через образовавшуюся дыру в стене.

Затем стрельба прекратилась. Я оставался снаружи, но слышал, как люди переговаривались по рации, проверяя все три комнаты дома. Они оказались пустыми: ни людей, ни мебели, ни оборудования для связи, только мусор, а в одной весь пол усеян маленькими вонючими кучками. Заброшенный дом, который иракские солдаты использовали как сортир.

— Вот мы и вляпались, — послышался голос Дженкинса.

— Давайте сюда тех кувейтцев, — приказал капитан. Когда их привели, он отключил рацию, но я слышал в доме крики. Капитан вышел на улицу. «Подрывник», — крикнул он, и я зашел внутрь.

Толстый бородатый кувейтец что-то говорил. Капитан указал фонарем на пол. Другой, худощавый, кувейтец стоял поодаль, держа «Калашников» наготове и по мере необходимости исполняя роль переводчика. Дженкинс встал в углу комнаты, в случае опасности готовый прикрыть капитана, и не сводил глаз с худого мужчины.

— Я обещать, — проговорил кувейтец с сильным акцентом. — Фи хага. Фи хага зейн.

— Здесь находится что-то очень важное, — перевел мужчина странным тоном, будто сквозь зубы.

Толстый кувейтец опустился на пол и дотронулся до куска фанеры. Я поддел его сбоку ножом. Там лежал железный ящик с двумя дисками. Сначала я подумал, что это рация, по крайней мере именно это я ожидал увидеть. Но предмет напоминал холодильник из сельского магазина, в котором обычно хранят напитки, только с сейфовым замком. Судя по всему, это и был сейф. На одном из дисков я заметил слово «Ревко». Кувейтец посмотрел через мое плечо и улыбнулся. Он считал, что теперь мы должны быть довольны, и попытался покрутить диски, но они проворачивались с трудом. Из-за сильной влажности они покрылись ржавчиной, их едва можно было сдвинуть с места.

— Что это такое? — спросил капитан.

— Ибн шармута, — прорычал худой мужчина, — ибн шармута!

Он ударил толстого в бок, едва не сбив его с ног, и ткнул дуло «Калашникова» ему в живот, прямо в солнечное сплетение. Плоть толстяка заглушила звук выстрелов, когда худощавый мужчина выпустил в него три пули, пробившие тому легкие и сердце, которые вылетели через плечо и шею.

Дженкинс бросился на кувейтца. Направил дуло своей винтовки в затылок худощавого. На пару минут в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только шумом дождя, ветра и отдаленными взрывами бомб. Затем «Калашников» упал на пол.

Капитан схватил худощавого мужчину, прижал его к стене и навис над ним. Дженкинс приставил винтовку к левому уху кувейтца.

— Что это, черт возьми, значит? Отвечай! — заорал капитан, готовый прикончить мужчину на месте. Но тот был спокоен. Очень спокоен.

— Этот дом принадлежал Яберу, — объяснил он. — Поэтому он знал, кто здесь находится. Но он солгал вам. Видите этот сейф? Он хранил здесь деньги. Стоило ли ради этого рисковать? Он всех нас подверг огромной опасности. И для чего? Он хотел получить свое золото, не мог дождаться, когда до него доберется.

— Ты знал об этом? — спросил капитан.

— Нет. Но я увидел сейф и все понял. Не задавайте мне вопросов. Я сделал то, что нужно сделать с предателем. Я все понял. Он был под моим командованием. И я не хотел терять время, у нас его и так мало.

Капитан посмотрел на кровавое месиво на полу, которое недавно было Ябером. Взглянув на сейф, он повернулся ко мне.

— Взорви его.

Мне понадобилась пара минут, чтобы слепить «С-4». Нужно было очень точно рассчитать заряд, чтобы сохранить содержимое сейфа. Работая, я слышал, как капитан приказал Дженкинсу не спускать худощавого мужчину с мушки. Я уже заканчивал возиться со вторым зарядом, когда рядом с домом взорвалась мина клеймор. Снаружи защитный отряд открыл огонь.

В течение нескольких секунд капитан слушал доклад по рации. Наш защитный отряд на восточном фланге обстреляли иракцы, а их новое подкрепление было на подходе. Капитан приказал отправиться на пункт сбора.

— А сейф? — поинтересовался я.

— Оставь его. И возьмите с собой этого человека. Только не давайте ему оружия.

Мы добрались до указанного места под непрекращающимся обстрелом. Иракцы задействовали танки. Кто-то выпустил из «АТ-4» восьмидесятичетырехмиллиметровую ракету и пробил гусеницу одного из танков. Он остановился, но его башня все еще вертелась. Стреляли из пулемета в сторону защитного отряда, затем последовал залп из пушки. Другой «АТ-4» промахнулся, и теперь второй танк открыл по нам огонь. Мы с худощавым мужчиной притаились на мелководье, где глубина воды составляла не больше двух дюймов. Я начал дрожать от холода. Он тоже.

— Меня зовут Рашид, — прокричал он сквозь шум битвы.

— Куртовиц.

— Как?

— Куртовиц.

— Что мы теперь будем делать?

Это был хороший вопрос. Вертолеты должны прилететь за нами в четыре часа пятьдесят две минуты. Но сколько сейчас времени? Мы должны найти более безопасное место и составить новый план действий. Нам была необходима поддержка с воздуха, чтобы прикрыть наше отступление, и как можно быстрее, пока не начнет светать.

— Подожди. — Я указал на небо.

Приближались самолеты «А-10», которые летели быстро над самой землей, их скорострельные орудия прошивали невероятно тяжелыми снарядами из обедненного урана все на своем пути: людей, танки, песок. Мы начали отступать. Действовали по классической схеме: сначала стреляем, потом — отступаем, затем — снова стреляем. Пробирались сквозь пустыню, на юг, по направлению к палатке, где встретили Рашида и убитого им человека. Он понял, куда мы идем.

— У нас ничего не получится, — предостерег он. — Палатка находится на открытом месте. Мы загоним себя в ловушку. Будет лучше, если пойдем на восток.

Я отвел его к капитану, который выслушал, подумал, затем попытался связаться с начальством по спутниковой связи. Она не работала. Один из двух приборов, находящихся у нас в распоряжении, вышел из строя сразу же после нашего приземления. Радист повторил попытку. Это задержало наше отступление.