И на погосте бывают гости - Владимир Тучков

– Очень просто, – сказал Самарин. – Вы, товарищ полковник, объявляете общее построение. А мы по словесному портрету всех проверяем. Все дело займетми-нут двадцать, не больше. Годится?

– Лады.

Жуков и Самарин внимательно обходили строй, вглядываясь в лица солдат и офицеров. Какие признаки «запрограммированности» пытались они в них обнаружить? И хоть осматриваемые и стояли по стойке «вольно», но воинский строй есть воинский строй. С неотъемлемо присущими ему элементами автоматизма и неестественности.

Глаза у всех были относительно нормальными. Не было ни одного, кто хоть бы отдаленно походил, например, на Шварценеггера в роли Терминатора. Или на Ривза в облике Маньяка.

Дважды прошлись вдоль строя, посматривая в бумажку, где по дороге в часть накарябали «словесный портрет»:

Рост около 2 м. Голова продолговатая, сплюснутая в обл. висков. Глаза запавшие, голубые. Рот широкий. Брови вразлет. Нос широкий, как у предст. негроидной расы. Уши с удлин. мочками. Слегка косолапит. Был одет в стандартную форму. Бил правой рукой.

И тут Жуков вдруг крикнул зычно: «Равняйсь, смирно!»

Строй мгновенно подтянулся. Бойцы дружно повернули подбородки к правому плечу.

Расчет был прост и гениален. Если в строю были экземпляры с вживленными микропроцессорами, то у них должна быть отменная реакция. Такие должны были мгновенно определить, что команда исходит не от командира, а от постороннего человека в штатском.

И, действительно, двое рядовых никак не среагировали на провокацию. Как стояли чуть расхлябанно, так и остались стоять.

Жуков и Самарин рысью подбежали к первому из них и начали внимательно всматриваться в лицо солдата. Лицо было совершенно заурядным. Более того, создавалось впечатление, что он не среагировал по совершенно противоположной причине – не из-за феноменальной реакции, а потому что был заторможенным раздолбаем.

Мог он, конечно, и специально прикидываться таковым. Поэтому внимательно осмотрели его череп. Никаких шрамов, никаких следов хирургической операции.

После окончания осмотра Жуков включил рядом с солдатом искровой разрядник, чтобы создать.мощную помеху. Если бы в голове у солдата был микропроцессор, то он, несомненно, с воплями повалился бы на землю и стал кататься по ней, корчась от боли. Однако раздолбай стоял спокойно и тупо смотрел прямо перед собой, отрешенно мечтая о чем-то своем, о солдатском, сокровенном.

Точно таким же первозданным гомо сапиенсом оказался и второй экземпляр.

– Все нормально, – сказал Жуков, подойдя к полковнику, – никто не совпадает со словесным портретом даже приблизительно. А, кстати, вы всех построили?

– Нет, конечно. Тут нет тех, кто сейчас на оперативном дежурстве. Но там только офицеры. Они на подстанции не могли быть даже теоретически. Так что всё? Инцидент исчерпан?

– Да, товарищ полковник, будем считать это досадным недоразумением. Выходит, что наврал все электрик.

Небось, спьяну шарахнулся головой о бетонный пол, а теперь отмазаться хочет. Не взыщите, у нас ведь тоже служба.

– Ну, ладно. Как говорится, до нескорой встречи. Надеюсь, вопросов больше нет?

– А, черт, совсем забыл! – наигранно хлопнул ладошкой по лбу Самарин. – Еще маленький вопросец, товарищ полковник. Две недели назад у вас из части случайно никто не сбежал?

Полковник заметно напрягся, хоть старался и не подать виду, что вопрос для него неприятен. И пристально посмотрел на Самарина.

– Ну, друзья мои, – взяв себя в руки, «изумился» Аккуратов, – вы под нас, я гляжу, всерьез копаете. – И улыбнулся довольно натужно. Кривовато улыбнулся.

– Так что, было дело? – деланно, как бы почти безразлично, словно о приключении на офицерской пирушке, спросил Жуков.

– Ладно, у меня ещё минут тридцать есть свободных. Пойдемте в кабинет.

Однако вначале зашли в бункер. Не в святая святых, где российские офицеры держат пальцы на кнопках планетарной жизни и смерти, а в некий предбанничек. Там Аккуратов показал им какую-то громоздкую железную хреновину и рассказал про неё что-то весьма туманное. Единственное понятное выражение, без загадочных технических терминов, было тоже предельно расплывчато: «Как херакнет!..»

* * *

Проходя через приемную, Аккуратов бросил через плечо адъютанту:

– Свари-ка нашим гостям кофейку. Нашего фирменного, рецепт номер три.

– Слушаюсь, товарищ полковник, – ответил тот, щелкнув каблуками.

Войдя в кабинет, полковник сразу же начал рассказывать о тяготах военной службы в захолустье, вдали от цивилизации. О недостаточном финансировании важнейшего для страны рода войск. Об изношенности технического парка. О плохом физическом и нравственном состоянии призывников. И о строптивости младшего офицерского состава.

Все это Жуков и Самарин прекрасно знали и без Аккуратова. И его неожиданная болтливость была оценена ими как косвенное свидетельство правоты Нико-димова. Следователи напряглись.

Вошел адъютант Ермаков, который неожиданно грациозно для своих габаритов поставил на стол поднос с тремя чашками ароматного напитка.

«Может, две отравлены? Рецепт номер три, блин!» – мелькнуло в мозгу у Самарина. И он, не дожидаясь приглашения, схватил ту чашку, которая ближе всего стояла к полковнику. И стал ждать, когда же тот начнет отхлебывать.

Аккуратов пригубил кофе. А потом и глотнул, немного двинув кадыком. У Самарина отлегло от сердца.

– Ну, так что у вас еще? Кто вам какие бабьи сплетни про нас рассказал?

– Так разве вы не слышали сами? – с удивлением воскликнул Жуков. – Недели две назад тут недалеко в лесу нашли женский труп. Совершенно зверское, бесчеловечное убийство. Вот мы и подумали, может, кто-то из ваших солдатиков? Может, кто тогда как раз в бега ударился?

– Да-да, – наморщил лоб Аккуратов, – что-то такое я смутно припоминаю. Точно, рассказывали про убийство. Так с чего вы взяли, что это наш?

– Ну, мы пока ничего не знаем. Только всякие предположения. Кстати, – соврал Жуков, – бедную женщину всю изрезали штыком. Штатное армейское оружие.

– Ну, сейчас за деньги можно и баллистическую ракету купить, – пошутил Аккуратов. – Нет, от нас никто не сбегал. Если бы такое ЧП произошло, то, сами знаете, все было бы в сводках.

– Да, конечно, – задумчиво согласился Самарин. – Но, может, вы что-нибудь про это дело слышали? Может, офицеры или солдаты что-то невзначай узнали?

– Да, я понимаю. Понимаю. Непременно дам команду, чтобы мои замы всех опросили. С этим надо бороться. Решительно. Надо ловить и подвешивать скотов за яйца! Вот вам мой телефончик, дня через два позвоните.

На том и расстались.

* * *