Покров-17 - Александр Пелевин

Полковник молчал. Все молчали. Я ощущал себя победителем; сердце билось как проклятое, в венах кипел адреналин. Мне тогда казалось, что впервые в жизни я подчинил человека своей воле; и не просто человека, а самого настоящего врага, победил его, заставил действовать так, как хочу я; пусть, может быть, ненадолго, пусть это была ошибка, но что ж — нечего терять.

У выхода стоял бело-синий уазик, у его открытой двери курил худенький милиционер с лейтенантскими погонами. Увидев полковника, он швырнул сигарету на асфальт, быстро затоптал и вытянулся по стойке «смирно».

Каменев, потирая руку, бросил беглый взгляд на лейтенанта и проворчал ему тихо:

— Мы сейчас поедем одни. Вернемся сразу в отделение, может, к вечеру, может, завтра. Оставьте в институте наряд из четырех человек.

Лейтенант коротко кивнул.

Каменев обернулся к автоматчикам, вгляделся в их лица, прищурился.

— На всякий случай, — сказал он тяжелым и жестким голосом. — То, что было сейчас в комнате. Вы ничего не видели и не слышали. Понятно?

— Так точно, товарищ полковник! — хором ответили оба. Каменев хмуро кивнул.

— Садитесь, — сказал он мне, махнув рукой в сторону уазика.

Я сел на пассажирское кресло, пристегнулся. Каменев втиснулся грузным телом в машину, плюхнулся на сиденье, захлопнул дверцу и повернул ключ зажигания.

Он не смотрел в мою сторону и ничего не говорил.

Мы молча тронулись и начали выруливать с площади к проспекту.

За окном снова проносились заколоченные фанерой окна, разбитые фонари, заросшие дворы с ржавыми детскими площадками. Машину трясло на покореженном асфальте.

— Знаете, что в Москве творится? — спросил Каменев, не глядя на меня.

— Когда я уезжал, там было тревожно.

— Сейчас всё хуже, — сказал он и повернул ручку радиоприемника.

Сквозь шипение радиопомех звучал приглушенно-трескучий голос.

— Состоялся телефонный разговор Бориса Ельцина и Билла Клинтона, который продолжался 17 минут. Президент США полностью поддержал заявление своего российского коллеги…

Голос утонул в помехах и замолчал. Каменев, не отрывая взгляд от дороги, вновь повернул ручку. Ничего — только хрип и шипение. Наконец удалось нащупать другой голос, слабый и женский.

— Министр внешних экономических связей России Сергей Глазьев подал в отставку в знак протеста против указа президента. Глазьев оказался единственным членом кабинета министров, выразившим несогласие с действиями Бориса Ельцина…

Снова помехи.

— В блокированном Белом доме продолжается внеочередная экстренная сессия Верховного Совета во главе с Русланом Хасбулатовым. По словам очевидцев, на подходе к зданию парламента замечены вооруженные люди…

Голос опять замолчал.

Каменев опять покрутил ручку, и вдруг послышался уже знакомый звонкий голос, который я слышал, когда мы с Капитаном ехали в город. Голос Старика из «Прорыва».

— …этот эфир, приходи на железнодорожную станцию. Нам стоит поговорить и узнать…

Полковник выключил радио.

— Слушайте, — спросил я после недолгой паузы. — А куда мы едем?

Каменев впервые за это время повернулся ко мне. В глазах его ощущалась злоба.

— К человеку, который смог вылечиться. Как и обещал. Я не соврал.

— Где это?

— В деревне Колодец.

* * *

24 сентября 1993 года

Санкт-Петербург

Вечером папа повел пятилетнего Сашу гулять по Васильевскому острову. В одном из дворов на Большом проспекте жил дракон. Понятное дело, ненастоящий. Здоровенный, наверняка очень злой, с мощными крыльями и тремя головами — одна большая и еще две поменьше, на тонких вытянутых отростках. На спине у него почему-то был плавник. Возле дракона постоянно играли дети.

А еще внутрь этого дракона можно было залезть. Прямо через пасть. Папа запрещал и говорил, что там очень грязно. От этого хотелось еще больше. Если грязно, значит, наверняка, очень опасно. Саша любил читать книги о приключениях, которые давал дедушка, и понимал, что настоящий мужчина должен тянуться к опасным местам. Вряд ли там есть что-то кроме грязи, но вдруг внутри и правда что-то интересное?

— Нет, Саш, там грязно, — снова сказал папа, когда они в очередной раз проходили мимо. — Мама будет ругаться.

— Я помоюсь, — сказал умоляюще Саша.

Это было логично. Папа сдался и разрешил — в конце концов, и правда ничего страшного, грязь и грязь.

Саша опустился на карачки и героически пополз в пасть к дракону. Началось приключение.

Но оно закончилось довольно быстро, потому что внутри воняло самым настоящим говном. Вряд ли оно принадлежало дракону. Рядом с кучкой валялись смятые бумажки, окурки и почему-то грязные шприцы.

— Ничего интересного, — с деловым видом сказал Саша, вылезая из дракона и хлопая ладонями по грязным штанам.

Когда они пришли домой, дедушка смотрел телевизор, курил и сквозь кашель ругался на Ельцина. Из телевизора громко кричали.