Смотри, я падаю - Монс Каллентофт

Тим откладывает «Таймс» в сторону. Открывает «Ультима». Читает о полицейских, подбросивших кокаин, из местного отделения полиции в Кальвии.

Это они начинали расследование об исчезновении Эммы, Магалуф находится в их юрисдикции, но они быстро передали дело в Национальную полицию в Пальме.

Следов было очень мало с самого начала.

Эмма была пьяна, напилась до беспамятства сладким спиртным «но без лакрицы», не исключено, что она приняла какие-то наркотики. Она исчезла из City Lights в три часа ночи. Юлия и София видели, как она уходила, спотыкаясь, одна, но они остались, танцевали, продолжали пить шоты, забыли про Эмму, дали ей уйти.

– Она шла в правильную сторону.

В направлении отеля BCM, где они жили.

Она попала на несколько камер наблюдения, последняя – у входа на площадку развлечений у отеля «Катманду». На ней была короткая белая юбка и тонкая розовая куртка фирмы «Зара». Маечка, и в кадрах видно, как она бредет, теряя равновесие, падает в цветочную клумбу у стены, встает, снова падает, подтягивает шнурки на своих белых кроссовках «Изи» и идет дальше, одна.

Она идет от моря в сторону гор.

03:31:15.

Такое время показывают часы в кадре, снятом камерой наблюдения, когда она сворачивает направо по улице Calle Galió.

Тут она исчезает.

В эту самую секунду.

Она должна была после этого идти по другой стороне улицы, если смотреть со стороны нового шопинг-центра. Есть еще одна камера дальше по улице напротив спортзала, у автобусной остановки, но именно эта камера в ту ночь была испорчена. Черные размытые кадры, машины и люди в движении, ничего невозможно различить. Никакая техника улучшения снимков не смогла привести в порядок эти пиксели.

Другие камеры вообще ничего не писали.

Национальная полиция допросила триста человек. Организовала поиски живыми цепями. Проверила известных им сексуальных преступников. Обошла дома и опросила жителей в радиусе десяти километров. Обращалась по местному каналу телевидения к зрителям и просила искать Эмму тех, кто выходил в море.

Владелец клуба Oceans Beach Club сказал, что видел Эмму на пляже. Была вероятность, что она повернула и пошла обратно в сторону клубов, но тогда она должна была попасть на какую-нибудь камеру. Ее мобильник был в радиусе той же радиомачты, что и отель BCM, почти до четырех часов утра, пока не отключился.

После двух месяцев безрезультатных поисков Тим сидел с комиссаром Хименесом Фортесом в его кабинете без окон в штаб-квартире Национальной полиции на улице Calle Simon Ballester. В его черных глазах отражались угрызения совести, усталость и желание оправдаться. Это не моя вина, что она пропала без вести. Не моя вина, что мы никак не можем ее найти. Если бы ее подружки не выжидали так долго, а заявили о пропаже сразу, то у потенциального преступника не было бы того опережения во времени, которое теперь уже никак не сократить. И на более глубоком уровне. Как можно быть таким безответственным, чтобы разрешить шестнадцатилетней девушке отправиться пьянствовать за границу с подружками? Как ты мог? Как вы могли?

– Подружки должны были сразу заявить о пропаже, – произносит комиссар полиции Хименес Фортес.

Тим разыскал парня, который был виден на селфи, спавшего у бассейна. Юаким Свенссон из Сундсваля, швед.

Он играл в бильярд клуба Coco Bongos, получил работу зазывалы и собирался остаться в Магалуфе до закрытия сезона. Татуировки, казалось, ползали по его рукам в неоновом свете, у парня бегали глаза. Испуган: ты ведь не думаешь, что я имею какое-то отношение к ее исчезновению?

– Ты видел ее в тот вечер?

– Не в тот самый вечер, но накануне мы пили коктейли на их балконе. Но ничего не было. Они считали нас безнадежной деревенщиной. Наверняка.

Зеленый шар падает в лузу. За ним оранжевый.

– У нее с собой были сладости, «кислые рыбки» из Швеции, она всех угощала, – продолжал Юаким Свенссон. – Я подумал тогда, что это классно и немножко по-дурацки.

Тим поговорил и с остальными в этой компании из Сундсваля. Они были уже дома в Швеции, помнили Эмму, но ничего стоящего не могли добавить. – Ей вроде там было весело, – сказал один из них. – Cool bitch^[72]. Ни с кем сексом не занималась, насколько я знаю. Все едут в Магалуф именно за этим, но не она. Но, черт, сколько травки она курила. Они все трое курили много и неизвестно, что еще употребляли.

Обгоревшие окурки и бумага для сворачивания сигарет в пепельнице.

Само собой.

– А где они это брали?

Молодой мужской голос из Сундсваля через потрескивающую телефонную связь: «У какого-то чувака из Индии, в баре The Strip».

София и Юлия тоже не знали, кем был этот индиец. Но признались, что покупали марихуану «у него одного».

Тим так его и не нашел. Может, и хорошо, что не нашел.

Марихуаной дело не ограничилось. Теперь Тим это знает. Узнал.

Хименес Фортес поерзал на стуле, провел пальцами сквозь густые черные волосы, откинулся опять на спинку.

– Между нами, полицейскими. Я прошу прощения, что мы не смогли ее найти. Но я думаю, что она пошла к морю, плавала и утонула.

Они молча посидели друг напротив друга.

Фортес прикусил нижнюю губу.

– Я переезжаю в Сарагосу в следующем месяце. Хочется обратно на континент. Там все намного яснее.

Тим ушел из его кабинета. Спокойно и тихо.

Девушки, которые числятся пропавшими два месяца, не возвращаются. У Эммы не было абсолютно никаких причин хотеть исчезнуть. Она счастлива, и вдруг вскрикивает Марта: «Ее нет, ее больше нет».

Esta perdida, esta perdida.

Теперь никто не смеется, и Рамон кричит ей через стойку бара: «Тихо, психованная», и Ванесса повторяет ей: «Ну, хватит, Марта, перестань».

– Ничего, все хорошо, – успокаивает их Тим и улыбается, и Рамон говорит, что это не так: «Ничего нет хорошего, Тим. Ничего».

На часах скоро двенадцать, и Рамон включает телевизор над полкой с бокалами. В двенадцать начнутся новости по каналу Балеарских островов, и сегодня у него есть силы смотреть их. Он обходит стойку бара, становится рядом с Тимом. Рамон считает его интеллектуалом квартала, и ему нравится смотреть новости с ним вместе, когда кто-то слушает его циничные комментарии и может умно огрызнуться в ответ.

Заставка перед началом в песочных и голубых тонах. Красивая майоркинка начинает говорить по-испански, на экране появляются снимки, и Тим мгновенно понимает, что он видит.

Таун-хаус Гордона Шелли в El Terreno. Желтые ленты ограждения, машины полиции с мигалками, «Скорая помощь», носилки с телом в желтом мешке для трупов.