Наследие Хоторнов - Дженнифер Линн Барнс

— Ну что, вы проработали личностный лейтмотив и выигрышные темы? — уточнила Лэндон. Ее, по всей видимости, нисколько не смущало, что во время нашего разговора по моему лицу то и дело бегают кисти визажиста, а по волосам — щетка парикмахера.

— Личностный лейтмотив? — переспросила Макс у меня из-за спины. — Надеюсь, он звучит как «Смерть патриархату!».

— О, мне нравится! — одобрила я. — Давай заодно и выигрышные темы продумаем!

— Сидите ровно. — Сильные руки схватили меня за подбородок.

Лэндон прочистила горло.

— Не уверена, что это будет уместно, — произнесла она, мягко поглядев на Макс.

— Смерть патриархата всегда уместна! — заверила ее Макс.

— Посмотрите наверх, — скомандовала визажистка. — Сейчас глазами вашими займемся.

Ее тон не предвещал ничего хорошего. Стараясь не моргать, я стиснула зубы покрепче.

— Может, для экономии сил и времени вы мне просто скажете, что я должна говорить? — спросила я Лэндон.

— Нам необходимо, чтобы все поняли, что вы человек надежный и благодарны за великолепные возможности, которые перед вами открылись, а еще в хороших отношениях с семейством Хоторнов, и не собираетесь повергнуть в хаос вверенные вам компании с миллиардными оборотами, — Лэндон выдержала секундную паузу и продолжила: — Но как именно вы будете доносить эту мысль — дело ваше. Если я напишу вам сценарий, всем и будет казаться, что вы говорите по сценарию, так что, Эйвери, часть работы вам придется взять на себя. Подумайте, что вы можете сказать от себя об этом опыте?

Я подумала о поместье, о братьях, живущих здесь, о тайнах, которыми пропитаны стены дома.

— Это удивительное место.

— Неплохо, — одобрила Лэндон. — Что еще?

В горле встал ком.

— Жаль, что я не могу показать его маме.

Мне хотелось с ней увидеться. Я очень жалела, что у меня не было денег, когда она заболела, — никаких. И что теперь мне никак не расспросить ее о Тоби Хоторне.

— Вы на верном пути, — одобрила Лэндон. — Это точно. Но пока лучше не упоминать вашу маму.

Если бы я могла, я бы изумленно уставилась на нее, но в этот момент меня снова цепко схватили за подбородок, чтобы выровнять голову, и я опять уставилась в потолок.

Почему она не хочет, чтобы я говорила о маме?

* * *

Спустя пару часов меня облачили в лавандовое шелковое платье до колена с тончайшей окантовкой из черного кружева. Вместо туфель я оказалась обута в сапоги до колена — черные, замшевые, совершенно неудобные. «Дерзкая изюминка» — фирменная черта моего стиля.

Я по-прежнему думала о Лэндон — и маме.

— Я тут поинтересовалась темой, — сообщила Макс, когда мы остались наедине. — В общем, есть один таблоид, где постоянно публикуются статьи о твоей маме.

— И о чем они? — спросила я. Сердце тревожно застучало. Платье сидело на мне так туго, что наверняка видно было, как сердце колотится под кожей. Неужели пресса заподозрила, что мама солгала о том, кем был мой отец? Я отогнала прочь эту мысль.

— В статьях утверждается, что твоя мама жила под чужим именем, — Макс протянула мне свой телефон. — Пока что никто эти слухи не перепечатывает, так что это, возможно, полная мутотень, но…

— Но Лэндон не хочет, чтобы я рассказывала о маме, — закончила я за нее и прикрыла на мгновение густо подведенные глаза. — У нее ведь никого больше не было из родственников, — продолжила я. — Мы с ней всю жизнь были только вдвоем. — Вдруг вспомнились все нелепые догадки, которые приходили мне на ум, пока мы с мамой играли в «Есть у меня секрет». Мне ведь в голову не раз закрадывались подозрения о «тайном-агенте-живущем-под-чужим-именем».

— Звучит правдоподобно, — заметила Макс. — Тоби ведь тоже под чужим именем жил, так?

Этот вопрос всколыхнул море других — которых я старательно избегала. Как мама вообще связалась с сыном Тобиаса Хоторна? Знала ли она, кто перед ней?