Под покровом тьмы - Джеймс Гриппандо

Его тон был серьезным. Гас взял один из пустых стульев и сел напротив Марты. Алмен остался стоять.

– Полагаю, вы догадываетесь, почему мы собрали это совещание.

– Вы хотите помочь мне в поисках жены?

Тот закашлялся.

– Ну, мы надеемся, что полиция добьется успеха. Однако наш комитет должен решать задачи, находящиеся в нашей компетенции.

– То есть?

– То есть нам надо заниматься вероятными проблемами пиара и отношений с клиентами, порожденными вчерашними новостями.

В душе Гаса всколыхнулся гнев – хотя особо удивлен он не был.

– У меня пропала жена, а вы говорите о пиаре?

– Пожалуйста, не надо так ставить вопрос.

– Как это «так»?

Алмен шагнул вперед.

– Для вас это личная трагедия. И мы очень сожалеем. Но кто-то должен сделать так, чтобы эта личная трагедия не превратилась в кризис для всей фирмы.

Гас оглядел собравшихся за столом и остановил взгляд на Марте.

– Значит, вот как вы считаете? Моя личная жизнь – источник проблем для фирмы?

Все молчали. Наконец Алмен сказал:

– Это не должно стать для вас полной неожиданностью, Гас. Мы уже обсуждали все это пять лет назад. Обвинение управляющего партнера юридической фирмы в семейном насилии может иметь серьезные последствия. От нас откажутся клиенты. Могут уволиться новые сотрудницы. Начнутся плохие отзывы в прессе. И так далее.

– Ничего подобного в прошлый раз не произошло.

– Верно. Но до вчерашнего вечера никто не знал, что Бет действительно предъявила официальное обвинение.

Гасу хотелось наброситься на Алмена, однако, подумав, он заговорил, тщательно подбирая слова:

– Вам не кажется странным, что «Экшн ньюс» как-то пронюхали об этом обвинении? Ведь прошло уже столько времени.

– Странным? Я не улавливаю вашей мысли.

– Когда пять лет назад началась эта история, я честно рассказал о случившемся. Все было неправдой, и тем не менее по какой-то причине Бет обвинила меня в жестоком обращении. Я предложил это вниманию комитета на случай, если об этом станет известно.

– Вы сообщили нам, что она сказала подруге, будто вы ударили ее. Вы не рассказали, что она предъявила официальное обвинение.

– Она забрала заявление на следующий день после того, как подала его. Потому что это была ложь! Мы забыли об этом и никогда больше не вспоминали. Очень мало людей знало, что обвинение вообще было предъявлено. В сущности, этих людей можно сосчитать по пальцам одной руки. Пожалуй, хватило бы и одного пальца. – Гас смотрел прямо на Марту.

Она ответила пристальным взглядом.

– Ты ведешь себя неприлично, Гас.

– Да?

Алмен вмешался:

– Ну-ну, давайте не переходить на личности. Мы говорим только, что искренне сожалеем о вашей личной ситуации. Однако юридическая фирма не может прекратить работать из-за этого.

– Она не прекратила. Я отсутствовал три дня.

– И несомненно, будете отсутствовать и дольше.

– Наверняка.

– Хорошо. Я надеялся, что вы будете благоразумны в этом вопросе.

– В каком вопросе?

– В вопросе о назначении временного управляющего партнера, который займет должность на время вашего отсутствия.

Гас почуял политический переворот и свою кровь на ковре. Он знал, что по договору о партнерстве необходимо четыре голоса, чтобы сместить его. А для блокирования решения ему нужен свой собственный голос и еще один. Гас посмотрел на Марту. Она отвела глаза. После фиаско с «половинкой» вчера утром было ясно, что ее голоса Уитли не получит.

Алмен сказал:

– Предлагаю кандидатуру Марты Голдстейн на должность временного управляющего партнера.

Гас всмотрелся пристальнее. Да, черт возьми, он не получит ее голоса.

– Согласен, – сказал кто-то.

– Все «за»? – спросил Алмен.

Единогласно. Гас молча кипел. Алмен сказал:

– Постарайтесь быть объективным, Гас. Конечно, вы понимаете, насколько разумно поставить у руля женщину, когда о действующем управляющем партнере болтают в прессе в связи с обвинениями в нанесении побоев жене.

Гас медленно и спокойно встал.

– Фирма может ставить у руля, кого пожелает. – Он обвел пристальным взглядом всех, сидящих у стола, потом наконец посмотрел на Марту. – И в данном случае вы заслуживаете того, что получаете.

Повернулся и вышел, хлопнув дверью.