Семь бесов в бочке меда - Дарья Урбанская

– Эй! – Ира схватила его за руку. – Не хватало нам потом еще и зеркало оплачивать. Успокойся!

– Я. Ненавижу. Музеи.

Помянув недобрым словом всех создателей квеста, он резко развернулся и направился в обратную сторону. Липа и Ирина недоуменно переглянулись, но допытываться не стали, молча зашагали следом.

– Зря мы все-таки согласились ехать с этим очкариком. Как его там? Рон? Ну и имя! – Липа фыркнула. – Надо было остаться с Ником и ждать эвакуатор. Если б не вы с Антоном…

– О-о-о, хоть ты-то не начинай ныть, а? – огрызнулась Ира и со стоном потерла виски на ходу. – Ты взрослая девочка, никто тебя в чужую машину насильно не усаживал!

Липа хотела было возразить, что это подруга упрашивала ее поехать вместе с ними, но передумала, бросив взгляд на бледное лицо Ирины.

– Как твоя голова? Так и не прошла?

– Да только хуже стало… – Она скривилась. – Словно кто кувалдой бьет и бьет мне по черепу. Давно у меня не было такой чудовищной мигрени.

Липа вздохнула и ободряюще сжала ее руку, больше не в силах ничем помочь.

Оружейный зал тянулся бесконечной анфиладой комнат, иногда сворачивая то влево, то вправо. Мечи, кинжалы, копья украшали стены, а порой встречались железные рыцари, словно стоящие на боевом посту. Липа постучала по одному из таких пустотелых стражников, и гулкий звук тревожно разнесся по залу.

Попался по пути и совсем странный экспонат. На вытянутом каменном постаменте стояло чучело тощего кота с маленькой треугольной головой и полосами на шкуре, как у зебры. Несмотря на то, что под шерстью явственно проступали ребра, ростом кот казался раза в три больше самого крупного мейн-куна. И хотя он не был отгорожен стеклом, но ни у кого не возникло желания почесать «пушистика» за ушком.

– Очередное страшилище, – поморщилась Ирина и поспешила пройти мимо.

Вывернув из-за поворота, они с облегчением выдохнули: у одной из витрин с задумчивым видом стояла высокая женщина.

– Слава богам, я уж думал, тут все вымерли! – воскликнул Антон и решительно устремился к незнакомке. – Девушка, здравствуйте! Вы тут экскурсии водите или тоже квест проходите?

Она обернулась и уставилась на них немигающим взглядом. Судя по юному смуглому лицу, ей было не больше двадцати, но старомодное красное платье с открытыми плечами и глубоким декольте, ярко-алые губы и тонкий кинжал на поясе придавали ей вид развязный и хищный.

– Пожалуй, я бы смогла рассказать об этом месте немало, – таинственно улыбнулась незнакомка и окинула Антона заинтересованным взглядом.

У Липы защекотало в носу от ее цветочно-сладких духов. А Чесноков расплылся в ответной улыбке:

– Как удачно, что мы вас встретили, миледи! Не подскажете, где мы и как отсюда выйти?

– О, это мой любимый зал. Здесь представлено древковое оружие, как рубяще-, так и дробяще-колющее. Все эти пики, – отточенным жестом профессионального экскурсовода она обвела вокруг, – довольно тяжелые, но от этого наносимый урон только возрастает.

Вопрос про выход она проигнорировала, предпочтя отвечать на первый. И Липе показалось, что при этом в глазах ее зажглись кровожадные огоньки.

– Вот этой гвизармой, например, можно поддевать щиты врагов, – с видимым удовольствием продолжила рассказ незнакомка, – а ее крюком – перерезать сухожилия лошади, стаскивать всадника, а затем добивать лежачего.

Антон крякнул от неожиданности и не нашелся с ответом. Зато Ира не растерялась. Она прищурилась и спросила:

– Может, и про страхолюдного котяру в соседнем зале тоже знаете?

Девушка оценивающе осмотрела Ирину, и в напряженной тишине Липе показалось, что их взгляды лязгнули, скрестившись, как две шпаги.

– Знаю больше, чем хотелось бы, – наконец ответила она. – Да и ты тоже скоро узнаешь. Много в тебе того, что придется ему по вкусу.

– Намекаешь, что я толстая?! – Ира даже рот приоткрыла от нежданного оскорбления.

– Скорее громкая и вспыльчивая, – поморщилась незнакомка.

Предупреждая ссору, Липа поспешила вмешаться:

– Так как нам выйти отсюда? Мы хотим закончить квест.

– Никак! – И она развернулась, собираясь уйти.

В этот момент Антон наконец-то пришел в себя и резко шагнул вперед, хватая девицу за локоть.

– Как минимум, это невежливо, барышня! Мы не договорили!

Тут Липа была с ним солидарна.

Незнакомка же с удивлением уставилась на пальцы Антона, сжимающие ее руку. На ее лице одна за другой проявлялись эмоции – недоумение, раздражение, гнев, неприязнь, пока, наконец, их не сменила безмятежность.

– Ничем не могу помочь, – холодно произнесла она и дернула рукой, пытаясь стряхнуть пальцы Антона, но тот не выпускал.

– Ну уж нет, никуда ты не пойдешь, дорогуша, пока не объяснишь нам, в какой стороне выход. А еще лучше… – он перехватил поудобнее, – пока сама нас к нему не проводишь!

Ее лицо исказила злость, но она быстро взяла себя в руки.

– О, я с удовольствием тебя провожу, – промурлыкала она и с усмешкой добавила, смакуя каждый слог: – До-ро-гу-ша…

Затем незнакомка резко подалась вперед и обвила шею Антона, тесно прижалась всем телом и потерлась о него грудью, как развратная кошка. Шокированно приоткрыв рот от такого напора, Чесноков застыл, как соляной столп, и она, воспользовавшись замешательством, впилась в его губы страстным поцелуем.

На несколько долгих мгновений Липа с Ириной, опешив, замерли, но затем раздался возмущенный вопль:

– Эй, ты что творишь?! Быстро убрала свои губья от моего парня!

Незнакомка и в самом деле сделала резкий шаг в сторону, ловко уклонившись от руки Ирины и оставив Чеснокова хватать ртом воздух. Девицу он, естественно, отпустил, а она кокетливо улыбнулась и нагло послала ему воздушный поцелуй.

– Давненько мне не попадались такие сладкие мальчики, как ты, Антоша! – протянула она. А затем сделала танцевальный пируэт и убежала назад по коридору, в сторону чучела кота.

Ира дернулась было за ней, но затем резко повернулась к Чеснокову и влепила хлесткую пощечину:

– Антоша, да?!! Так вы еще и знакомы?

– Ты чего, зай? – Он предусмотрительно попятился, потирая щеку. На его губах вовсю цвел отпечаток алой помады. – Да я ее впервые в жизни вижу! Сам обалдел!

– Обалдел и разомлел, да?! – Лицо Ирины пылало яростью, а на глаза навернулись слезы обиды. – Все вы, мужики, одинаковые! Господи, я же с родителями из-за тебя разругалась, уверяла мать, что у нас любовь до гроба! Я восемь лет терпеливо слушала тупые шуточки про программистов. А ты… ты на моих глазах с какой-то шлюхой целуешься! Кобелина!

Последнее слово