Дикий остров - Владимир Цыбульский

Первым делом выставили часовых.

Сам Крис уселся у входного проема. Юнга послал делать обход вдоль стен и поглядывать в окна.

Сруб расположен был толково. Подойти к нему незаметно невозможно. Кругом открытое пространство и песок — по нему не побежишь, увязнешь.

Тёма занялся раной Тартарена. Катя вызвалась ему помогать. Сняли с Тартарена рыбачью его жилетку. Катя расстегнула пуговицы на рубашке, вытащила из джинсов, осторожно высвободила руку Тартарена, нежно надавливая пальчиками, исследовала рану на плече.

— Ты чего это, крови не боишься? — с хриплой насмешкой осведомилась Светка, пристроившаяся возле очага.

— Крови не боюсь, — сухо ответила Катя. — Я по ОБЖ отличницей была. И папа у меня хирург.

— Ну-ну.

— Марлю, спирт, иглу и нитки, — потребовала Катя.

— Эй! — прорезался Тартарен. — Иголка тебе зачем?

— Швы накладывать буду.

Тартарен обалдело переглянулся с Тёмой.

«Ни фига себе», — подумали они.

Катя ловко обработала рану. Иголку с ниткой пропитала спиртом. Мгновенно наложила три шва, прокалывая кожу, завязывая узелки. Тартарен так и сидел, блаженно улыбаясь от прикосновений нежных пальцев. И даже не поморщился.

Катя наложила на шов марлевую салфетку, сверху стянула пластырем.

— Спасибо доктор, вы меня спасли, — потянулся Тартарен губами к щечке Кати.

— Не за что, больной, — отпихнула усатое нахальное лицо Катя.

— И это всё? — протянул разочарованно Леша.

— Швы снимем через три дня.

— А лечебный массаж?

— В вашем положении это вредно, — усмехнулась Катя и не покраснела.

— Бегство босиком по джунглям от озверевших дикарей возвращает утерянное присутствие духа, — заметил Юнг.

Катя на это ничего не сказала. Оглянулась только на Криса, ревниво наблюдавшего за ее хлопотами над раненым, и сама себе удовлетворенно кивнула.

Тёма завозился у очага. Сложил припасенные тут же дрова, полез в сумку за спичками.

— Не трать зря, — остановил его Леша. Перебросил здоровой рукой жилетку. — Там в кармане зажигалка. Может, она заработала.

Карманчиков в Лешиной жилетке было десятка полтора. Тёма открыл наугад и достал… сухарик. Потом второй и третий. В следующем кармане было то же. Все карманы жилетки были набиты сухарями.

— Фью, — свистнула Светка.

— Вот блин! — совершенно искренне удивился Тартарен. — А я-то думаю, что это у меня там хрустит.

Все молча уставились на Тартарена.

— Э-э, вы чего? — взревел он возмущенно. — Вы что же думаете, это я…

— А чего думать? — жестко заметила Светка. — Ты ж сухари общие скрысятничал. Знаешь, что за это полагается?

— Погоди, — остановил ее Крис. — Леша!

— Что — Леша?

— Как ты это объяснишь?

— Ни хрена я вам объяснять не обязан, — нахмурился Тартарен. — Вы что ж, думаете, я встал ночью, рассовал сухари по карманам, а потом сунул жилетку Тёме, чтобы он их там обнаружил?

— Нет, — помедлив, сказал Крис, — я так не думаю. Но как-то ведь они попали к тебе в карманы. Как?

— «Как», «как»! — передразнил Леша. — А как пропавшая Тёмина сумка попала в этот сруб? Ты об этом подумал?

— Я об этом думал, — сказал Юнг, не отходя от окна.

— Ты… Да все мы только об этом думаем, как только увидели ее здесь. И что надумали? Похищать у нас сумку, для того чтобы ее тут же подбросить… Бред какой-то. Или, может, оттуда что пропало? А, Тёма?

— Да нет, — пожал плечами Тёма, разложивший возле очага пакетики с остатками еды. — Вроде все на месте.

— Ну, — с вызовом посмотрел Тартарен на Криса, — как ты это объяснишь?

— Э… Ты чего, — снова вылезла Света. — Сухари скрысятничал и хочешь на дикарей свалить?

— Дикари? — только сейчас сообразил Тартарен. — Не знаю. Может, и дикари.

— Как ты это себе представляешь? — пытался понять Крис. — Под утро пробрались в лагерь, залезли в сумку, рассовали сухари по карманам твоей жилетки?

— Запросто. Я, между прочим, на ночь ее снял и бросил как раз рядом с сумкой, — вспомнил Тартарен. — А до того был у вас у всех на глазах. И встать не мог, чтоб вы все не проснулись. Только вот зачем это им?

Помолчали, глядя, как Тёма разводит огонь в очаге. Огонь вспыхнул, разгорелся. В обмазанной глиной вытяжке загудело. Тёма разложил складной котелок, зачерпнул воды из родника, пристроил на свисавший прямо из вытяжки крюк.

Однако тут все продумано, рассматривал песчаный пол, стены, окна-бойницы и этот крюк Дима.

Что-то ему припомнилось.

Где он все это уже видел?

— Интересно, откуда вообще взялись эти чернявые? — спросил Тартарен. — Кто они вообще такие? Кто-нибудь их разглядел как следует?

— Рожи у них в белых полосках, — напомнил Тёма.

— А что это значит?

— Боевая раскраска.

— Охотничья, — тихо сказала Катя.

— Что? — спросил Крис.

— Это охотничья раскраска полинезийских племен.

— Ты-то откуда знаешь? — презрительно скривилась Света.

— Ну я же не только языками занималась, — обхватив по привычке колени, глядя на огонь, объяснила Катя. — Читала кое-что…

— И что? Мы в Полинезии, что ли? — не понял Тартарен.

— В Полинезии, — кивнула Катя. — Или в Африке. Или в Новой Зеландии. Или в Южной Америке.

— Как это?

— Такая вот полосатая раскраска применяется самыми разными племенами в разных частях света. Везде, где есть тропические леса. Полосы помогают маскироваться. Имитируют свет и тень в джунглях.

— Да? Мне кажется, именно эти-то полосы не маскировали наших дикарей. Как раз наоборот, — заметил Тартарен.

— Именно, — подтвердила Катя. — Белым никто лица и тела не полосует.