Реальный мир - Нацуо Кирино

Послышался приглушенный женский смех. Когда я наконец проснулся, первое, что бросилось мне в глаза, – выцветшие грязно-зеленые шторы. Точно такие мать купила в Пикоке и повесила в моей комнате. Мне показалось, что я в своем старом доме. Впервые за несколько дней я спал в кровати, и сон был настолько крепок, что улетучились все воспоминания о том, что произошло в последние дни. Я начисто забыл, что убил свою мать, и она существовала в моем воображении просто как ненавистная женщина, которая прокралась в мою комнату во время сна и что-то говорила шепотом.

– Не приставай, убирайся отсюда!

Мать была единственной женщиной, к которой я был близок, поэтому, естественно, решил, что это она.

– Не беспокойся. У меня все в порядке… – Но это говорила не она, а женщина, которую я только недавно встретил, старшеклассница со странным прозвищем.

Наконец я вспомнил, что мать мертва.

Как хорошо, что ее больше нет на земле и что она навсегда исчезла из моего мира!

Я ощутил настолько глубокое облегчение, что даже молча усмехнулся. Почувствовав, что у меня мокрые щеки, я сначала очень расстроился, подумав, что плакал во сне, но это оказалась слюна. Я вытер ее задней стороной ладони и притворился спящим, продолжая слушать разговор Кирарин по телефону. Я не имел ни малейшего представления, о чем она думает и зачем вообще она решила остаться со мной. Как инспектор по военным делам, я должен бы был заранее изучить образ ее мыслей. Интересно, откуда мне стал известен этот термин – «инспектор по военным делам»? Мне кажется, что сейчас я знаю все. С тех пор как я, борясь со сном, крутил педали велосипеда, дух японского солдата, которого линчевали на Филиппинах, не покидал меня.

– Я понимаю, что ты беспокоишься, но у меня все в порядке. Все о’кей. Я рада, что ты беспокоишься обо мне. Спасибо за это. Этот парень несколько странный, но с ним интересно. Когда на станции мы рассказывали друг другу по телефону, кто в чем одет, он почему-то сказал, что на нем форма японского солдата. Забавно, скажи? Он все-таки какой-то странный тип. Но я думаю, он не причинит мне зла. Я так чувствую… Где мы сейчас? Не могу сказать. Это love отель… Что? Нет, мы этим не занимались. С подобным парнем в этом нет смысла… Поняла. Если это случится, позвоню. Я ведь этим занималась с парнями в Сибуя, и все было в порядке. Между прочим, послушай, у меня появилось желание использовать его, чтобы отомстить… Нет-нет, не матери, а Ватару. Тому парню, который так жестоко со мной обошелся. Я любила Ватару и отдала ему свое тело. А он, негодяй, переспал с другой девчонкой! Когда я поняла, что он сделал это, потому что меня ни во что не ставил, я уже не смогла простить. Прошло больше года, но моя душа все еще болит. Я собираюсь вызвать его на встречу и убить… Да, да, это правда. У меня мрачное настроение. Мрачная Кирарин. Я уже не та милая и жизнерадостная Кирарин, которую все знали. Но от этого мне как-то даже хорошо. Тэру, ты меня понимаешь? Действительно понимаешь? Впервые в жизни я почувствовала желание отомстить, и от этого мне стало легко и свободно, как никогда раньше… Да, да, подожди. Ты, наверное, прав. Я даже говорить стала как-то грубо…

Слегка вздохнув, Кирарин закончила говорить с парнем по имени Тэру и выключила телефон, но сразу же принялась названивать кому-то еще, определенно одной из своих близких подруг – Юдзан, Тоси или Тэраути, – и наговорила на автоответчик: «Это я, Кирарин. Позвони мне, но не посылай сообщений. Тут такое происходит! Хочу рассказать. Пока».

Пока я спал, она нашла телефон, который я реквизировал. Эту девицу нельзя недооценивать.

Я встал с кровати и распахнул шторы. За рисовым полем виднелся такой же, как и наш, love отель, построенный в форме европейского замка, но с большим куполом. Над ним висел огромный оранжевый серп луны. Прямо сюрреалистичная картина.