Простые вещи, или Причинение справедливости - Павел Шмелев

— Ты, маршал, прямо на ходу подметки режешь! Как не понять — женщина справная, дело житейское. Так и быть, забирай. Но золото пусть отдаст. Сколько там, пятьдесят килограммов? Ага, вот пусть двадцать вернет, и бриллианты не выковыривать, проверим! Иди уже. Стой! Печать положи на место. Свободен.

Сенатором тоже неплохо, гуляй — не хочу. Правда, иногда вызывают «куда надо» (да ведь известен тот адрес, десятки лет не менялся — Москва, Старая Площадь, дом 4) и объективно разбираются.

— Вы Андрей Владимирович Липучкин?

— Так точно!

— Кем работаете, где?

— Сенатором. Виноват, депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации! Был с утра…

— Вы тут не паясничайте, — раздражается государство. — Лучше объясните, по какой причине финансовую дисциплину нарушаете?

— Да это не мои нефтебазы! А портовый терминал я еще в том году… — нервно реагирует авторитетный предприниматель Липучкин, известный в определенных кругах под кличкой Скотч.

— Какие, на хрен, нефтебазы? Чего голову морочите? — багровеет лицом государство. — Финслужба верхней палаты с ног сбилась вас искать! На депонент вашу зарплату четвертый год переводит. Почему не получаете?

— Ох, ты ж, твою маман! Пардон. Я не знал. Вот прямо сейчас поеду, век воли не видать! Можно водички? — облегченно суетится Скотч. — А много там?

— Я точно не знаю. Может, миллионов пятнадцать.

— Евро? — хозяйственно интересуется обладатель состояния в пять миллиардов долларов.

— Вы точно Липучкин, гражданин? — каменеет государство. — Паспорт предъявите. Нет, не этот, российский. Так, та-ак. С виду производите впечатление вменяемого человека, Андрей Владимирович. И дети есть, смотри-ка, девять штук! Это хорошо. Давайте поступим так: вы там в своей области… Белгородской вроде? Вот, поглядите на карту, чтоб не перепутать. Запомнили? Так вот. Всем ветеранам войны подарите по машине. На круг семь тысяч машин. Ясно?

— Куда яснее, — скучнеет Липучкин. — Надеюсь, Отечественной войны? Это все?

— А вы что, сильно торопитесь? Да вы присаживайтесь. Не волнуйтесь так, пока на стульчик. Не надо двигать, прикручен, — усмехается государство, расправляя складки кимоно. — Дальше слушайте. Стадион построите. С инфраструктурой, ледовой ареной, гостиницей, в общем, хороший. На сорок тысяч мест. К восемнадцатому году чтоб готов был. Спорт — это скрепы. Согласны?

— Еще какие! Само собой, всенепременно построю, я и сам собирался предложить! — вытирает вспотевшие ладони сенатор, на которого только что даром свалился квадратный километр земли в областном центре. — Можно, я там рядышком два магазинчика еще поставлю? Ну, знаете, гречку старушкам продавать, кефир, пармезан с крабами и все такое.

— Неплохая мысль. Исправляетесь прямо на глазах, — добреет государство, оглаживая галерное весло. — Что, нравится? Красное дерево, ручная работа. С Арарата привезли. Так вот, о чем это я… В Совет Федераций можете не ходить еще пару лет, а там поглядим. Что? Кнопки нажимать? Да уж справимся как-нибудь без вас.

Немного смешно и очень грустно. Да откуда ей знать, как было на самом деле? Ведь не показывают, не говорят? Наталья строго поглядела по сторонам — остывший чайник, уполовиненная бутылка коньяка да жирафы с гиенами на экране. Там удав доглатывал какую-то дрянь с розовыми лапками. Экранная реальность смахивала на правду, но представления об окружающем и сиюминутном общественно-политическом ландшафте не давала. По эту сторону было спокойнее, однако присутствовал непорядок — бутылочку надо левее подвинуть, вот так. Понимания вселенной не прибавилось, а иных источников информации в распоряжении Сапаровой не было — из «Ленты ру» и прочих «РБК» до народа доходят крохи, не говоря уж о ТВ. Целостная картина не складывается. Вдруг Млечин и Партяков строят детские сады и хосписы, но из скромности не говорят про это, скрывают?

Помешивая ложечкой чай, Сапарова пыталась понять вот что: как ей, фактически преступнице, относиться к власти, государству, закону? Как поступают чиновники — ясно. Для государства у них есть сговорчивость, покладистость, послушание. Для закона предназначена специальная статья ассигнований. Для народа наготове брезгливая аккуратность, народ — он вроде гонореи, очень распространен и чрезвычайно привязчив. Помимо справедливости ему же и деньги еще нужны, вот какая штука. Хорошо, что на днях вышло послабление, и с деньгами все разрешилось. Сам премьер-министр огласил народу обескураживающий своей простотой рецепт: «Денег нет, но вы держитесь».

Может, успешное существование на одной территории государства и личности связано с покорностью? Прояви ее, склони голову или раздвинь ноги (это дело вкуса и обстоятельств) — и все сложится? А не факт. Вот, к примеру, старый институтский приятель Борисыч (недавний полицейский, а ныне пенсионер) при случайной встрече поделился дополнениями к «объективным» и скудным сведениям о трехзвездном генерале Рейдере, директоре Федеральной службы исполнения наказаний, главном тюремщике страны. Удивительно, что про пьяного лейтенанта ГИБДД, попавшего в ДТП, телеканалы трубят неделю. А тут как воды в рот набрали, отчего так?

Рейдер был человеком долга, безупречной репутации (иначе — кто б его назначил?), с высочайшим чувством ответственности, но со скрытым до поры изъяном — сызмальства полюбил власть и пристрастился к ней, словно озабоченный пекинес к плюшевому медведю. А на определенном управленческом уровне это для карьеры губительно. Медведя-то можно, а властолюбие чревато.

Поначалу все пошло славно — продав за пятьсот тысяч евро элитную служебную квартиру в областном центре (да, в Излучинске), Рейдер переехал в столицу. Осмотрел кабинет на Житной, бдительно проверив его на «жучки». Примерил на обширное туловище новенькую форму, поправил свежий «Орден Почета» и принялся лично, с видимым удовольствием инспектировать колонии. Нагоняя черной жути на начальников учреждений, с немецкой педантичностью трогал своими руками тюремную баланду и наглядную агитацию в местах заключения. «Через губу», словно британский аристократ с мелкими пакистанскими чиновниками, разговаривал со старшими офицерами, увольняя их после десятилетий безупречной службы одним лишь колыханием тройного подбородка. Повыгонял всех своих заместителей да набрал других, доверенных. Одному из них и поручил деликатное дело — изготовление электронных браслетов для заключенных. Власть властью, а — поиздержался.

Расхитители научились пользоваться бассейнами на крышах средиземноморских особняков, австрийскими горнолыжными трассами, миланскими распродажами и тайскими транссексуалами. А раз так, то надо признать, что они, безусловно, соответствуют представлению цивилизованного и гуманного общества о своих умных и дальновидных лидерах. Следовательно, такие лидеры должны называться грамотными управленцами, кризисными менеджерами и опорой государства. Однако науку организованной преступности — распределение ролей, иерархию, легализацию награбленного, конспирацию и сокрытие следов — освоить удалось не всем. Кандидат юридических наук Рейдер похитил три миллиарда способом настолько идиотским, что пятиклассник, сперевший булку из школьного буфета, по сравнению с генералом мог считать себя профессором Мориарти. А еще Главный тюремщик вообразил себя неприкасаемым, да и в соратники, как выяснилось позже, набрал всякую шваль.