Дело о пеликанах - Джон Гришэм

Вереек сильно постарел и прибавил в весе. Егозалысины стали на дюйм больше со времени их последней встречи, а на бледномлице сильно выделялись темные круги под глазами.

— Сколько ты весишь?

— Не твое дело, — сказал он, не отрываясь отбутылки пива. — Где наш столик?

— Он заказан на восемь тридцать. Я полагал,что ты опоздаешь не меньше чем на полтора часа.

— В таком случае я пришел раньше.

— Можно сказать, да. Ты с работы?

— Я теперь живу на работе. Директор намеренвыжимать из нас по сто часов в неделю, не меньше, пока что-нибудь непроклюнется. Я сказал жене, что буду дома к Рождеству.

— Как она?

— Прекрасно. Очень терпеливая леди. Мы ладимдруг с другом гораздо лучше, когда я на работе.

Она была его третьей женой за семнадцать лет.

— Мне бы хотелось увидеть ее.

— Не стоит. Я женился на первых двух из-засекса, и он им нравился настолько, что они делились им с другими. На этой яженился из-за денег, и тут не на что смотреть. Она не произведет на тебявпечатления.

Он опорожнил бутылку.

— Я сомневаюсь, смогу ли я дотянуть до еесмерти.

— Сколько ей лет?

— Не спрашивай. Я действительно люблю ее, тызнаешь. Честно. Но теперь, после двух лет совместной жизни, я понимаю, что унас нет ничего общего, кроме обостренной чувствительности к курсу акций нарынке.

Он посмотрел на бармена:

— Еще бутылку пива, пожалуйста.

Каллаган усмехнулся и сделал глоток из своегостакана.

— Сколько она стоит?

— Не совсем столько, как я думал. На самомделе я точно не знаю. Что-нибудь около пяти миллионов, мне кажется. Онарассталась с первым и вторым мужьями, а во мне ее привлекла, я думаю,неизведанная возможность побывать замужем за простым средним американцем. Это,а также секс просто великолепны, как говорит она. Они все говорят это, тызнаешь.

— Ты всегда клевал на таких, Гэвин, даже вюридической школе. Ты привлекаешь неуравновешенных и склонных к депрессииженщин.

— А они привлекают меня.

Он приложился к бутылке и наполовину опустошилее.

— Почему мы всегда едим в этом месте?

— Не знаю. Это своего рода традиция. Онавозвращает нас во времена юридической школы.

— Мы ненавидели ее, Томас. Все ненавидят ее. Ивсе ненавидят адвокатов.

— Хорошенькое же у тебя настроение.

— Извини. Я спал всего шесть часов с тех пор,как они обнаружили трупы. Директор визжит на меня по пять раз на день. Я визжуна всех, кто стоит ниже меня. И все это — один большой свинарник.

— Допивай, старик. Наш столик готов. Давайвыпьем, поедим и поговорим. И попытаемся приятно провести эти несколько часов.

— Я люблю тебя больше, чем свою жену, Томас.Ты знаешь об этом?

— Это ни о чем не говорит.

— Ты прав.

Они прошли за метрдотелем к небольшому столикув углу, который они заказывали всегда. Каллаган повторил заказ на спиртное иобъяснил, что с едой они не спешат.

— Ты видел эту чертову писанину в «Пост»?

— Да, видел. От кого просочились эти сведения?

— Кто знает. Директор получил список в субботуутром лично из рук президента с совершенно недвусмысленными требованиями вотношении секретности. В последующие дни он не показывал его никому, но тем неменее сегодня утром выходит эта статья с именами Прайса и Маклоуренса. Войлзбыл вне себя от ярости, когда позвонил президент. Он сорвался в Белый дом, имежду ними произошла небольшая драчка. Войлз пытался напасть на Флетчера Коула,но был остановлен Льюисом К.О. Сцена была отвратительная.

Каллаган внимал каждому его слову.

— Это очень хорошо.

— Я рассказываю тебе это для того, чтобыпозднее, после нескольких стаканов вина, ты не ждал от меня остальных имен изэтого списка. Я стараюсь быть твоим другом, Томас.

— Продолжай.

— В любом случае утечка не могла произойти унас. Это невозможно. Она должна была произойти в Белом доме. В нем полно людей,которые ненавидят Коула, и все утекает оттуда, как из гнилой трубы.

— Возможно, утечку организовал сам Коул.

— Может быть, и так. Он скользкий ублюдок, икое-кто считает, что он раскрыл имена Прайса и Маклоуренса для того чтобынапугать всех, а затем уже назвать двух кандидатов, которые покажутся болееумеренными. Это похоже на него.

— Я никогда не слышал о Прайсе и Маклоуренсе.

— Ну слушай. Оба они очень молоды, им слегказа тридцать. Мы еще не проверяли их, но они, похоже, являются радикальнымиконсерваторами.

— А остальные в этом списке?

— Ты торопишься. Я пропустил всего два пива, авопрос уже сорвался у тебя с языка.

Официант принес напитки.

— Я хочу немного грибов с крабами, — сказалему Вереек, — так, на закуску. Я умираю от голода.

Каллаган передал свой пустой стакан.

— Принесите мой заказ тоже.

— Больше не спрашивай, Томас. Ты можешьвынести меня отсюда часа через три, но я все равно не скажу. Давай договоримся,что Прайс и Маклоуренс являются типичными фигурами для всего списка.

— Все неизвестные личности?

— В основном да.

Каллаган медленно потягивал скотч и качалголовой. Вереек скинул пиджак и ослабил галстук:

— Давай поговорим о женщинах.

— Нет.

— Сколько ей лет?

— Двадцать четыре, но очень зрелая.

— Ты мог быть ее отцом.

— Мог. Чем черт не шутит.

— Откуда она?

— Из Денвера. Я уже говорил тебе об этом.

— Я люблю западных девочек. Они такиенезависимые и нетребовательные. И к тому же склонны носить «Ливайс» и иметьдлинные ноги. Я, наверное, женюсь на такой. У нее есть деньги?