Я не сойду с ума - Люсинда Берри

Джейни принялась тихонько напевать.

- Расскажи мне о семье в домике?

Джейни показала на мужчину на стуле:

- Это папа. А это дочка, - и она показала на маленькую девочку на соседнем стуле.

- А мама есть?

Джейни с отвращением скривила губы.

- Нет, мамы нет

Остаток сеанса прошел в том же духе. Я ходила за ними, они играли, и доктор Чэндлер задавала вопросы. Когда прием закончился, она попросила секретаря отвести Джейни в комнату ожидания и почитать с ней, чтобы поговорить со мной наедине.

- Вам, должно быть, действительно тяжело, - сказала она. как только дверь закрылась.

Я готова была расплакаться.

- Это было нелегко, - я выдавила улыбку.

Она отвела меня обратно на ковер, и мы сели. Лицо у нее было озабоченное.

- У Джейни явно есть сложности с формированием привязанностей, но с вами они не связаны, - она скрестила руки на груди. - Она выплескивает все на вас, но направлены ее эмоции не против вас, хотя это так и выглядит Они направлены против ее матери. Вспомните, что мы о ней знаем... - Она принялась загибать пальцы: - Мама запирала ее в трейлере и никогда не пускала на улицу. Ни разу. Она держала девочку на привязи, как собаку, и почти не кормила ее. Не заботилась о ней. И это только то, что известно. Мы знаем лишь то, что рассказало ее тело. Об остальном мы можем только догадываться. Естественно, она ненавидит свою мать. И не только свою - всех матерей. Она ассоциирует женщин с матерями, а вы, к сожалению, попадаете в эту категорию. Ее гнев и чувства по отношению к биологической матери оказываются направлены на вас, - она сделала глубокий вдох. - Но вам от этого не легче. Это очень больно.

Мне безумно хотелось сказать, что эта версия имеет смысл только в том случае, если с ней плохо обращалась именно Бекки. Мы не могли знать, так ли это, пока Джейни не расскажет сама, потому что расспросить Бекки мы не имели возможности. Я подумывала нарушить требования и рассказать, что мама Джейни не пропала, что она умерла, но Пайпер убедила меня, что лучше держать это в тайне, пока полиция не нападет на след. Они хотели, чтобы тот, кто пытался убить Бекки, думал, что она жива, или хотя бы сомневался в ее смерти.

Я вздохнула.

- Больше никто не видит настоящего положения дел. Кристофер ведет себя так, будто все это ерунда, и от этого я словно схожу с ума.

- Вы не сходите с ума. Она осознанно избегает всего, что с вами связано.

- И что мне делать? - спросила я.

- Прямо сейчас вы ничего не поделаете, - сказала она. - Она получила травматичный опыт формирования любви и привязанности в связи с фигурой матери. Теперь она уверена, что мир небезопасен и матерям нельзя доверять. Задумайтесь: обычно, когда младенцы плачут, их берут на руки, и кормят, когда они голодны. У Джейни этого не было. Она не может вам доверять, поэтому отстраняется, хотя вы-то и нужны ей больше всего.

Я выслушала список целей терапии Джейни. В первую очередь она хотела научить Джейни различать и называть свои эмоции. Она объяснила, что маленькие дети часто считают, будто они сами виноваты в насилии, и главной целью будет помочь Джейни понять, что она не плохая. Она также поработает над отношениями и разовьет еще ряд навыков прежде, чем приступит к проблемам привязанности. Звучало все очень насыщенно.

Я рассказала Кристоферу о сеансе, когда он пришел вечером домой. Он пришел в ярость, когда я все описала, словно я поехала без него, чтобы создать тайную коалицию с доктором Чэндлер, хотя он отлично знал о приеме. Мы заранее все обговорили.

- Ты сам сказал мне поехать без тебя, - кричала я. - Мы могли перенести прием, чтобы и ты мог поехать.

- Я же не знал, что вы там столько всего важного нарешаете, - он хмурился.

Я всплеснула руками.

-Да мы ничего не решали. Только что Джейни нужно еще много терапии, а это мы и так знали.

Он посмотрел, как Джейни листает книжки за кофейным столиком в гостиной. Она смотрела на картинки и тихонько напевала.

- Она даже не понимает, что делает тебе больно, когда игнорирует тебя.

- Боже, Кристофер! Она отлично это знает и делает это специально, - я старалась не показывать злость. Иногда я ловила на себе ее взгляды, когда она думала, что я не вижу, и у нее на лице играло явное самодовольство, когда она говорила с кем-то в моем присутствии.

- Только это не ее вина.

- Хотела бы я, чтобы ты меня слышал. Я же согласна. Это не ее вина. Она не виновата в том, что натворила ее мать, и она даже не понимает, что она именно поэтому меня ненавидит. Но, Кристофер, она меня ненавидит.