Черные пески - Роберт Брындза

— А Герайнт не говорил, разводили ли они костер? — спросил Тристан, оглядывая несколько выжженных отметин на траве.

— Не думаю. Он сказал, что у них была маленькая газовая плита, но они не зажигали ее, а ели холодные бобы и шоколад, — сказала Кейт.

— Что могло заставить Саймона встать ночью?

— Захотел в туалет или кому-то позвонить.

— Интересно, знает ли полиция, где его телефон, — размышлял Тристан.

Они подошли к металлическому забору высотой три метра, стоявшему вдоль кромки воды. Он был прочным, с мотком колючей проволоки наверху. Гора из грязи и мусора шириной около десяти метров спускалась к воде, которая текла к электростанции. На улице темнело, было серо и мрачно, в добавок ко всему начал моросить дождь.

— Забор крепкий как скала, — сказала Кейт, хватаясь за него.

Она посмотрела на часы. Время заката. Кейт поежилась.

— Здесь чертовски жутко. Представь, что просыпаешься ночью, чтобы сходить в туалет, и вынужден идти в тот туалетный блок.

Они оба посмотрели на туалетный блок, стоявший рядом с грунтовой дорогой и группой сосен.

Затем подошли к нему. Тристан достал телефон и включил фонарик. Кейт толкнула дверь, и та со скрипом открылась. Внутри находилось три кабинки, одна без двери, и ряд раковин, покрытых грязью и полных листьев. Маленькое окошко из ударопрочного стекла было заколочено, ветер свистел в щелях между досками, а листья шуршали по кафельному полу.

— Пахнет именно так, как я и ожидал, — сказал Тристан, подтягивая воротник свитера так, чтобы закрыть рот и нос. Кейт сделала то же самое. Они прошли мимо первых двух кабинок, Тристан посветил фонариком внутрь. Первый унитаз был разбит, и судя по виду, в нем разжигали огонь. Двери второй кабинки наполовину свисали с петель, а пол и бачок были забрызганы птичьими экскрементами. Последняя дверь оказалась закрыта.

Неожиданный шум заставил их обоих замереть. Судя по звукам, кто-то храпел. Они отступили на шаг от закрытой двери, под которой не было ни щели.

Кейт коснулась дверной ручки и повернула ее, но дверь не открылась. Затем дернула ее.

— Убирайся, — сказал хриплый ото сна мужской голос, заставив их обоих подпрыгнуть.

— Черт, — пробормотал Тристан, отступая от двери. Кейт гадала, кто, черт побери, мог темным октябрьским вечером пользоваться туалетом в такой глуши.

— Убирайся к чертовой матери! — крикнул голос, и дверь задрожала, как будто ее пнули.

Тристан тут же оказался у выхода.

— Кейт, пошли! — сказал он.

— Вернись, мне нужен твой фонарик…

— Что? — прошипел Тристан. Кейт насторожилась, но, включив логику, решила, что это мог быть бродяга, и он мог что-то видеть. Она достала из кармана маленькую бутылочку перцового балончика и показала Тристану. Юридически хранение подобного балончика считалось незаконным, но она всегда носила его с собой. Увидев балончик, Тристан немного расслабился. Кейт держала оружие перед собой.

— Привет. Меня зовут Кейт, и я здесь с… э-э-э… Тристаном. Мы из местного приюта для бездомных, — сказала она. Последовала долгая пауза.

— Я имею полное право находиться здесь. Я пытаюсь уснуть, — сказал голос. Кейт немного расслабилась. Она очень сочувствовала этому человеку, вынужденному прятаться в отвратительном туалетном блоке.

— Вот и прекрасно. Мы здесь только для того, чтобы проверить, как вы, — сказала она. Жонглируя маленьким баллончиком, Кейт порылась в сумочке, нашла бутылку воды и плитку шоколада, которые купила, когда они заправляли машину. Она также достала двадцать фунтов. Теперь рядом с ней был Тристан.

— Как вас зовут? — спросила она.

— Не твое дело.

— У меня тут есть кое-какая еда и двадцать фунтов… Не могли бы вы открыть дверь, чтобы я могла отдать вам все это?

— Оставь все снаружи! — сказал голос. У этого человека был корнуэльский акцент.

— Не хочется оставлять двадцать фунтов снаружи, вдруг их возьмет кто-нибудь другой, — сказала Кейт. Последовала долгая пауза, а затем послышался шорох, падение палки на бетонном полу. Дверь затряслась, потом раздался грохот, и она распахнулась. Кейт быстро спрятала баллончик в ладони. На полу между унитазом и стеной лежал мужчина неопределенного возраста. Он был грязным, от грязи его лицо приобрело оранжевый оттенок. У него была длинная, спутанная борода и волосы до плеч, которые были либо завязаны сзади, либо собраны в пучок, Кейт не могла сказать точно. Сверху на нем было много слоев одежды, вся в грязи и пятнах, и рваное пальто. Он приподнялся на локте и заморгал, глядя на Кейт и Тристана. В руке у мужчины была разбитая бутылка, и он держал ее перед ними в качестве хоть какой-то защиты.

— Мы не причиним вам вреда, — заверила бездомного Кейт.

Она видела только одну его ногу в коричневой потертой туфле, длинные грязные ногти торчали из дырявой кожи. Потом Кейт заметила, что вторая штанина была подвязана у колена и перевязана веревкой. Остальная часть ноги отсутствовала. Крышка унитаза была закрыта и прикрыта небольшим кусочком ткани. На ней лежали смятая пачка сигарет, коробка спичек, три луковицы и маленький красный перочинный ножик, покрытый слоем засохшей грязи.

— Простите за беспокойство, — произнесла Кейт. Стоило словам сорваться с ее губ, как она почувствовала, что сказала глупость. — Я Кейт, а это Тристан.

— Ты уже говорила мне об этом! — воскликнул старик и поморщился от света фонарика. Тристан опустил телефон.

— Извини, приятель, не хотел тебя ослепить, — извинился Тристан.

— Вот, — сказала Кейт, протягивая ему бутылку воды и плитку шоколада. Мужчина схватил их, повертел в руках и аккуратно положил на крышку унитаза.

Кейт подумала, что оказалась права. Он был бродягой и, вполне возможно, часто бывал здесь. Может быть, он даже видел, как Саймон и Герайнт разбивали лагерь.

Она присела на корточки и подняла двадцать фунтов. Мужчина подвинулся, чтобы забрать купюру, но Кейт держала деньги вне зоны досягаемости.

— Вы часто здесь спите?

— Иногда.

— И как, здесь обычно много народу?

— Никого. Хотя ночью часто кто-то приходит и уходит…

— То есть?

— Пьют подростки, шумят лисы, а еще фургон. Он спускается к воде, — сказал старик.

— Что за фургон? Когда? Можете его описать?

— Белый фургон… Не знаю. Я просто пытаюсь поспать, — сказал старик.

— Фургон приезжает днем или ночью? — спросила Кейт, крепче прижимая к себе деньги.

— Я здесь только ночью. Днем занимаюсь своими делами.

— Хороший перочинный ножик, — сказал Тристан. Ножик блеснул в луче фонарика, и Кейт увидела на нем какую-то надпись. Она протянула руку, чтобы взять его.