Три недели страха - Си Джей Бокс

После ухода Брайена в ночь столкновения Коуди с Луисом мы не видели его до конца недели. Он был в Нью-Йорке, Чикаго, Сент-Луисе и районе залива по делам. Он связывался с Мелиссой текстами, посылаемыми из аэропортов между полетами. Она сохраняла сообщения и показывала их мне, когда я возвращался с работы. Я читал их после кофе в субботу утром.

«Узнаю все больше и больше о судье. Не могу дождаться, чтобы рассказать тебе».

И:

«Говорил с одним из моих друзей, который занимается темными делами. Он сказал, что могут существовать фото, которые погубят судью. Я расследую это. Может стоить денег».

— Фото чего? — спросил я.

— Я послала ему вопрос, — сказала Мелисса. — Но он не ответил. — Она вздохнула. — Ты ведь знаешь, как он любит театральные эффекты. Брайен хочет не только рассказать, но и что-то показать нам.

Коуди стоял в дверях в испачканной краской тенниске и с трехдневной бородой. Он слышал разговор.

— Давай проедемся в город, — предложил он мне.

— Ты не возражаешь? — спросил я Мелиссу.

— Нет, — ответила она, — если ты привезешь домой обед и не выпьешь слишком много. Помни, завтра ты вылетаешь очень рано.

Как будто я этого не знал.

В нескольких общенациональных обозрениях Денвер назван наименее перегруженным городом в стране — обычно вровень с Портлендом. Здоровье и отдых здесь религия. Мне ли это не знать, ведь как раз экологию я и продаю за границу. Но Коуди, словно по контрасту, затягивался сигаретой и пускал дым, сидя на заднем сиденье с закрытыми глазами. Он курил с таким удовольствием, которое заставило меня пожалеть, что я не курильщик.

По рабочим дням здесь было много транспорта. Но на уик-энд я сравнивал улицу в западном пригороде, на которой мы живем, с маленьким ручейком вроде того, что пересекал ранчо у Грейт-Фоллз, где одно время работал мой отец. Как ручеек в реку, улица впадала в более оживленную. Там я сразу стал частью реки, текущей по долине к офисным зданиям, стадионам и центру города — стал рыбой, борющейся за жизнь. Поток транспорта мчался по дороге, и река набирала скорость. Вечером мне придется плыть назад по реке транспорта к песчаному ложу моего ручейка, где Мелисса и девятимесячная Энджелина будут ждать меня, как если бы все было в порядке.

Впрочем, на 70-м шоссе между штатами в сторону города транспорта было немного, хотя к западу, в направлении гор, ситуация была иной. Несколько лыжных трасс уже были открыты благодаря раннему снегопаду и снегу, доставленному машинами, и я никогда в жизни не видел столько «вольво», «лендроверов» и «субару» с лыжами наверху. Мне казалось, что пассажиры внутри слушают Дейва Мэттьюза,[9]если им было меньше сорока, и Джона Денвера,[10]если им было больше.

Мы свернули на бульвар Спир и оказались в центре города, проехав мимо баров, торгующих пепси и пивом, и наполненной бомжами Шестнадцатой улицы.

Припарковались мы на стоянке в убогом районе, куда еще не добрались застройщики. Парковка стоила пять долларов, но Коуди вместо того, чтобы заплатить, показал значок дежурному в будке. Дежурный — с татуировкой, пирсингом и пахнущий дымом — отпрянул от значка, как вампир от распятия. Я проследовал за моим другом в гриль-бар «Шелбис» на Восемнадцатой улице. Я знал, что его обычно посещают копы.

Официантка узнала Коуди и поклонилась ему как королю, но с усмешкой на лице.

— Ваш трон готов, сэр, — сказала она.

Коуди что-то буркнул и занял место в темной кабинке. Я уселся напротив.

— Пиво обоим? — спросила официантка у Коуди.

— «Джеймсонс», — ответил он. — Три порции.

— Три? — удивленно спросил я.

Когда официантка отошла к стойке, Коуди полез в карман за пачкой сигарет и сказал:

— Один парень должен встретиться с нами. Надеюсь, он придет, несмотря на мой нынешний статус в департаменте.

— Кстати, — осведомился я, — как идет процесс?

— Много крика, — сказал он. — Защита удалилась, не вызывая свидетелей. Судья объявил перерыв на уик-энд. В понедельник все соберутся и выпустят ублюдка на свободу.

Я покачал головой.

— Значит, против него ничего больше нет?

— У нас было более чем достаточно! — вспыхнул Коуди, выпуская струю дыма, несмотря на надпись «Не курить!». Запрет действовал по всему штату.