Сон разума - Наль Подольский

— Не знаю, стоит ли в этом копаться, — к ее удивлению, без малейшего интереса промямлил адвокат, — в конце концов, это всего лишь игрушки ребенка.

— Ничего себе, игрушки, — возмутилась она.

Горлышко пивной бутылки, аккуратно срезанное одной из «игрушек», занимало почетное место у нее на полке. Ей недавно пришла в голову суетная, но заманчивая идея основать собственный музей криминалистики, и последняя реплика Александра Петровича ей не понравилась.

Он позвонил Квасникову, представился как член Комиссии по аномальным явлениям и сказал, что имеет задание с ним побеседовать. Старик выразил готовность принять его немедленно.

Дверь им открыл Коля, с игрушечным пистолетом в руке и со свисающим с плеча автоматом, отвратительно похожим на настоящий. Мальчик подозрительно оглядел гостей и вместо приветствия процедил:

— Меня дедушка предупреждал только об одном человеке.

— С твоим дедушкой разговаривал я. А это Карина Микаэловна, мой секретарь и помощник.

— Стойте здесь, — Коля поиграл пистолетом, — я доложу.

— Что они делают из ребенка! — возмутилась Карина. — Ничего себе, ангелочек.

Почти тотчас Коля вернулся:

— Можете проходить.

Они ожидали увидеть хрестоматийного отставного моряка, добряка и балагура, а вместо него их встретил в комнате высокий подтянутый человек с резкими движениями и настороженно-сосредоточенным выражением лица.

— Долго же вы собирались, — проворчал он скрипучим голосом.

Александр Петрович решил, что с этим человеком нужно сразу взять начальственный тон, иначе с ним не столковаться.

— Почему вы обратились в милицию? Вам известно, что они вас хотели отправить в психиатрическую больницу? И тогда ваши материалы пропали бы без следа. Вы поступили легкомысленно.

— Виноват, исправлюсь, — ответил старый моряк уставной формулой, тем самым признавая в Александре Петровиче начальство.

— Разве вы не знали, — продолжал адвокат более мягко, — что такими вещами занимается специальная Комиссия по аномальным явлениям? Я вас попрошу направлять ваши отчеты непосредственно к нам. Во всех других инстанциях возможны утечки. — Он протянул Квасникову заранее отпечатанный на машинке адрес Комиссии. Ничего, пусть почитают, усмехнулся он про себя.

— А теперь расскажите подробнее о сеансах космической связи. Часто ли они происходят?

— Каждые пять-шесть дней. Сегодня будет, скоро начнется.

— Пять-шесть дней, это нормально, Карина Микаэловна? — Чтобы она не слишком скучала, адвокат решил подключить ее к диалогу.

— Нормально. На дальней связи у всех примерно так.

— Значит, таких, как я, много? — робко спросил Квасников.

— Достаточно, — внушительно произнес Александр Петрович. — За сколько времени вас предупреждают о сеансе?

— За два или три часа.

Адвокат вопросительно посмотрел на Карину.

— Нормально, — кивнула она деловито.

— Вокруг меня появляется конус голубого света. Другие его не видят. А перед глазами плывут цифры, страшно много цифр. Я от них устаю. Потом начинают проплывать какие-то чертежи, формулы и что-то совсем непонятное. А вдруг все это — секретные данные?

— Не делайте преждевременных выводов. Продолжайте.

— А потом передают, что творится там, в космосе. Воюют, все воюют. Целые звездные системы. Не добрались бы до нас. Я вот и боюсь, что через меня шпионят.

— Что именно вам сообщают об этих войнах?

— Ну, вроде как сводки военных действий. Я иной раз вслух повторяю, так Колька слушает, ему интересно, даже на магнитофон записывает.

— А послушать запись нельзя? — спросила Карина.

— Почему нельзя? Колька, включи кассетник.

Мальчик включил магнитофон. Сначала слышалось невнятное бормотание, а затем голос Квасникова стал монотонно произносить довольно странный текст:

— Силы противника блокируют флот Геркулеса в шаровом скоплении эм-тринадцать. Введены в действие резервы. Крейсер «Цефея» с шестью аннигиляционными установками дальнего действия. Эскадра гравитационных мониторов под командованием адмирала Убо. Таранный разрушитель силовых полей «Ио».

— Список кораблей, — поразилась Карина, — это же Илиада!

— Гиперсветовые прокладчики магнитных тоннелей, — продолжал бубнить магнитофон.

— Спасибо, достаточно, — решительно заявил адвокат.

— Скажите, на каком языке они к вам обращаются? — не удержала собственный язык Карина, заработав порицающий взгляд адвоката.

— Ни на каком. Вроде морзянки. Сигналы, и все. Но я их понимаю.

— Хорошо. — Адвокат выдержал многозначительную паузу. — Прежде всего, то, что вы видите в начале сеанса — чертежи, цифры и прочее, — всего лишь тестирование вашего мозга на готовность к работе. Никакой утечки секретных данных не происходит. Далее. Они передают нам полезную информацию, как потенциальным союзникам, это так. Но они еще и используют для решения своих стратегических задач ваш мозг, ваш опыт военного моряка. Ничего опасного в этом нет. Все нормально. Повторяю просьбу, можете считать, что это приказ: отсылать отчеты только в нашу комиссию.

— Так точно.

— Теперь мы хотим поговорить с вашим внуком.

Квасников кивнул Коле, тот подошел к адвокату и стал по стойке «смирно».

— Твой дед выполняет ответственное задание, и ты не должен привлекать внимание посторонних. Не нужно никому говорить, что у тебя есть психотронный генератор, или бластер, или еще что-нибудь. Не болтай лишнего. Договорились?

— Ладно, — пробурчал ребенок.

— Отвечать по уставу! — прикрикнул на, него дед.

— Так точно, слушаюсь! — отбарабанил Коля.

— Где твой психотронный генератор? — спросила Карина.

Коля молча удалился и принес черный короткоствольный автомат со свисающим, как вымя, магазином. Он отдал его адвокату, и тот, осмотрев игрушку, нажал на спуск. Тотчас комната наполнилась громким, издевательским, удивительно мерзким смехом. Когда он умолк, старик пояснил:

— Я туда вмонтировал «мешок смеха», японская игрушка такая. Кольке понравилось.

— И вы сказали ему, что это психотронный генератор?

— Нет.

— Коля, постарайся вспомнить, кто тебе первый сказал, что это — психотронный генератор?

— Дядька один, он мне жвачку дал.

— Этот? — Адвокат показал фотографию Николаева.

— Да.

— Теперь, значит, будешь об этом молчать. Где бластер?

— Я его одолжил поиграть. Могу взять обратно.

— Возьми. Мы зайдем на него взглянуть.