Монстр в твоём шкафу - Влад Райбер

Мои близкие… Они даже не успели повернуть головы в сторону окна. Они даже не успели понять, что произошло. Сидели праздновали, и вот их нет! Их просто выключили, остались только оболочки, да и те на глазах рассыпались.

Под потолком покачивался последний воздушный шарик. Как он не лопнул? А как я остался жив? Почему не умер вместе со всеми? Я сел на стул рядом со своим братом, сомкнул распухшие веки и заплакал, как мог. Без слёз. В моём теле осталось не так много жидкостей. Мне хотелось рыдать, но это было слишком болезненно. Вместо меня выли ветры, и бросали в окно клубы ядовитой пыли.

С утра была такая ясная, тихая погода. Ядерный взрыв сжёг сотни тысяч тонн атмосферы, и теперь воздух летел ураганами, чтобы заполнить эту гигантскую дыру.

Отмотать бы время назад! Хотя бы за несколько минут до взрыва. Я бы не стал подниматься из-за стола. Я бы сидел вместе со всеми в перепачканной рубашке. Смотрел бы в лица своих близких и исчез бы вместе с ними. Зачем я остался жив?

Стул подо мной треснул, я упал в битое стекло. Это была реальность. Мне больше никогда не услышать голосов моей семьи. Я поднялся, поволок слабые ноги к окну.

Передо мной открылся совсем другой мир. Не мой двор и не мой город. Руины, уголь и пепел. Пейзаж, похожий на чёрно-белый снимок. Атомная вспышка исказила мой мир. Бомба сделала чёрно-белый снимок на память.

Ничего не горело, ничего не взрывалось. Никто не кричал и не шевелился. Только носились ветра и превращали уголь в золу, а кирпичи в песок. Невиданные разрушения до самого горизонта, да и горизонт смазало облаками пыли. Каковы масштабы? Город? Страна? Весь земной шар?

Я посмотрел на свои руки, обгорелые, в трещинах… На правой руке не хватало мизинца и безымянного пальца. Как это я не заметил? Боль во всём теле стала чем-то естественным.

Да как я стою на ногах? На сколько ещё хватит остатков ресурсов тела? Слишком много лишних минут в этом аду. Чем занять их до того, как умру?

Я пошёл в прихожую. В пустой зеркальной раме висел последний осколок. В нём был я… Нет, не я, а чудовище, которым стал. Ни бровей, ни клочка волос на голове, красная опалённая кожа, страшные ожоги. Они выглядели ещё хуже, чем ощущались. Мой мозг многократно снизил чувствительность тела, иначе бы я уже бился в агонии. Организм пребывал в шоке и ещё не успел оценить насколько серьёзно пострадал.

Я подобрал пару ботинок. Это были даже не мои ботинки. Не знаю чьи. Наверное, моего друга. Сел на кусок обвалившейся стены и стал натягивать обувь.

И куда это я собрался? Подальше отсюда. Хотелось куда-нибудь идти, хоть чем-то себя занять, пока ещё не мёртв. Я даже завязал шнурки, насколько у меня это получилось оставшимися пальцами.

Я не обращал внимания на боль, какой бы она ни была острой. За каждое движение меня будто пронзали копьём, но я не стонал. Это было моим новым состоянием.

Скоро всё закончится. Я упокоюсь с миром. Новое значение фразы в атомных реалиях… Упокоиться с миром. Мир уже упокоился, а я пока нет.

Мне не понадобилось открывать дверь. Она валялась на полу. В подъезде обвалились стены и было видно улицу, но лестница до первого этажа осталась цела.

Не было больше смысла себя беречь. Терпя боль, я подобрал кирпич и нацарапал на стене: «Я пережил взрыв. Умираю».

Будет ли кому это прочитать? Остался ли хоть кто-то кроме меня?

Я спустился в уничтоженный двор. Деревья были как обгорелые руки, поднятые к небу. Мёртвая природа вопрошала: «За что?!».

В небе над городом было только гигантское кольцо дыма. Ни птиц, ни самолётов. Там, как и на земле не осталось жизни.

В воздухе висел запах азота, как во время грозы. Я брёл между завалами. Решил идти, пока не упаду замертво. Я видел людей, превращённых в прожаренные туши. Видел колесо обозрения, прикатившее из парка аттракционов и застрявшее меж разрушенных пятиэтажек. В кабинках сидели люди, сгоревшие дотла.

Осталось ли в этом городе хоть что-то живое? Травинка. Листок. Что-нибудь! Увидеть бы напоследок, чтобы знать, что не всё ещё кончено, что люди не убили всё.

Неужели я в конце эры человека? Не настанет никакого будущего с летающими машинами, не будет колонизации космоса, не будет вообще ничего. Как же это я застал конец всему?

Не так давно мы обсуждали с другом вероятность ядерной войны. Тревожная была тема, но не верилось, что такое в самом деле произойдёт.

– Я не думаю, что за этим будет уничтожение всего человечества, – говорил мой друг. – Я читал, что на самом деле ядерное оружие не способно убить всё живое на Земле. Это миф, который придумали во время Холодной войны, чтобы никогда не выпускать ракеты из шахт.

– Либо это так, либо нет, никто этого точно не узнает, ведь такой войны никогда не было, – поспорил я.

– Всё равно при любом раскладе кто-нибудь выживет, – сказал друг. – Кто-нибудь всегда выживает.

И зачем я так упрямо хотел увидеть хоть что-то живое? Ведь когда я умру, никакие мои прошлые действия не будут иметь значения. После смерти ничего нет, ведь так? Сама эта катастрофа доказывала, что люди выдумали бога себе для утешения. Сколько верующих в мире молились о том, чтобы такого никогда не случилось. Их никто не услышал!

Но я продолжал искать крохотное доказательство, что тут ещё осталась жизнь. Не человеческая. Какая-нибудь другая. Без людей на планете будет лучше. Люди вершат катастрофы.

Поиск доказательства жизни стал моей последней целью.

Я споткнулся о булыжник, упал. Колени в дребезги. Вот и всё?

– Ты! – окликнули меня.

Я повернул голову. Девушка. У неё остались волосы и обрывки платья, иначе бы я не догадался. Катастрофа, превратила её в чудовище, как и меня. Она сидела на земле у высокой колонны. Я узнал место. Тут был дом культуры. Теперь от него осталась гора обломков, но колонны устояли.

– Ты тоже ещё жив, – сказала она, будто сочувствуя.

– Ага, – выдавил я из себя вместе с кровавым кашлем. Как больно дышать, как больно кашлять. Какое же это мучение!

Я не знал эту девушку раньше. Апокалипсис сделал нас знакомыми. Теперь мне было с кем умирать. Я подошёл, сполз по колонне и уселся рядом.

– У меня сегодня день рождения, – сказал я.

– И… что тебе подарили? – спросила