Чтиво - Джесси Келлерман

Конспиративная квартира представляла собой четырехэтажный бревенчатый дом на берегу частного озера. Пфефферкорн выбрался из гидросамолета и глубоко вдохнул хвойный воздух.

— Ступайте, я вас догоню, — сказал Блублад.

По причалу Пфефферкорн направился к дому.

Парадная дверь распахнулась.

— Здрасьте вам! — сказал Канола. — Рад, что вы справились.

Он провел Пфефферкорна в роскошную гостиную с медвежьими шкурами на полу и мебелью в стиле «искусства и ремёсла». Над камином, в котором легко уместился бы як на вертеле, висела оленья голова. Величаво тикали напольные часы, длинный переговорный стол сверкал зеркальной полировкой. Если б не доска с картой Злабии и подвешенный к потолку экран, вся обстановка вполне сгодилась бы для зала официальных приемов, где к столу подают жаренного на вертеле яка.

— Отдыхайте, — сказал Канола. — Шеф вот-вот прибудет и вас проинструктирует. Вы голодный?

Пфефферкорн кивнул.

— Ждите здесь.

Пфефферкорн потрогал безделушки на каминной полке. Из вестибюля донеслись приглушенные голоса. Он напряг слух, но ничего не разобрал.

С сэндвичами и охлажденной водой вернулся Канола.

— Кушать подано, — сказал он.

Пфефферкорн вгрызся в отрубной хлеб и яйца.

— Вы уж извините за шероховатости, — сказал Канола. — Сами понимаете.

Пфефферкорн, жуя, кивнул. Он ничего не понимал, но решил, что лучше прикинуться осведомленным.

Канола ухмыльнулся:

— Да уж, крепко вы струхнули, когда оказались в браслетах.

Из вестибюля раздался голос:

— Кто-то сказал «кушать подано»?

Вошел Сокдолагер и нацелился на еду.

— Не возражаете, если присоединюсь? — Он разом откусил сразу полсэндвича и, верхом усевшись на стул, с набитым ртом ухмыльнулся: — Фто нофенькофо, друфок?

— Всё, — ответил Пфефферкорн.

«Детективы» прыснули.

Отложив бутерброд, Пфефферкорн подошел к карте. Вместе две Злабии смахивали на уродливый корнеплод. На пространстве с бумажный лист уместились даже назания всех улиц, что лишь подчеркивало малость обеих стран — каждая всего-то с округу. Отчего насилие всего безудержнее в этаких крохотных, неприметных местах? Демаркационная линия, то бишь Гьёзный бульвар, проходила точно посередине карты, упираясь в площадь, которая по одну сторону линии называлась Майдан имени места завершения парада в честь увековечивания благородной памяти величайших жертв выдающихся мучеников достославной народной революции 26 мая, а по другую — Площадь Адама Смита. Внизу карты белело пятно с пометкой «Запретная ядерная зона Джихлишх».

— Все это будет на экзамене.

Пфефферкорн обернулся. Это сказал молодой человек, чьи пегие волосы разделял аккуратный косой пробор. Неброский костюм, приспущенный галстук с заколкой в виде американского флага.

— В интересах операции называйте меня как угодно, папа.