Неупокоенные - Джон Коннолли

— Ну, — сказал он, сведя перед собой ладони домиком, — что там у вас насчет мистера Меррика?

— Вы его знаете?

— Немного слышал. Машину мы ему выделили по просьбе одного из наших клиентов.

— Можно узнать кого?

— К сожалению, сказать не могу. У мистера Меррика какие-то неприятности?

— Боюсь, он прямиком к ним движется. Меня наняла женщина, которая, судя по всему, привлекла его внимание. Он всюду ее преследует. Недавно окно у нее в доме высадил.

Юрист сочувственно поцокал языком:

— Ай-ай-ай. А в полицию она сообщала?

— Да, сообщала.

— А мы что-то оттуда не слышали. Уж такого-то рода жалоба наверняка бы уже до нас дошла.

— Полиция с ним еще не разговаривала. Это сделал я. А кроме того, запомнил номер его автомобиля и так вышел на вашу фирму.

— Очень изобретательно с вашей стороны. И вот теперь, вместо того чтобы информировать полицию, вы находитесь здесь. Осмелюсь спросить зачем?

— Дама, о которой идет речь, не уверена, что полиция может ей помочь.

— А вы можете, — прозвучало не как вопрос, а скорее как утверждение, и у меня возникло нелегкое чувство, что Элдрич уже знает, кто я, причем знал еще до того, как меня ему назвала секретарша. Тем не менее фразу я воспринял как вопрос.

— По крайней мере, пытаюсь. Если ситуация усугубится, то нам, возможно, и вправду придется задействовать полицию, что, мне кажется, может не лучшим образом сказаться на вас и на вашем клиенте.

— Ни мы, ни наш клиент ответственности за действия мистера Меррика не несут, даже если то, что вы говорите, соответствует действительности.

— Полиция может отнестись к этому иначе, если вы действуете как его личная служба аренды машин.

— И они получат точно такой же ответ, какой я только что дал вам. Мы всего лишь по просьбе клиента предоставили ему машину, ничего более.

— И вы ничего не можете мне о Меррике рассказать?

— Ничего. Как я уже сказал, мне известно о нем крайне мало.

— Ну хотя бы по имени вы его знаете?

Элдрич помолчал, глядя на меня с озорной хитрецой. До меня вдруг дошло, что ему, вероятно, все это доставляет удовольствие.

— По-моему, Фрэнк.

— Вам не кажется, что этот Фрэнк какое-то время провел в тюрьме?

— Не могу точно сказать.

— Что-то, о чем вас ни спроси, вы все не можете сказать.

— Я, видите ли, юрист, а следовательно, мои клиенты ожидают от меня определенной степени осторожности. В противном случае я бы не оставался в своей профессии столь длительное время. Если то, о чем вы говорите, правда, о поступках мистера Меррика остается только сожалеть. Возможно, если б ваша клиентка села и обсудила с ним этот вопрос, ситуация разрешилась бы к удовлетворению обеих сторон, поскольку, я полагаю, мистер Меррик считает, что она способна оказать ему кое-какую помощь.

— Иными словами, если она расскажет ему о том, что он желает знать, то он уйдет?

— Было бы логично это предположить. А она что-то знает?

На его вопрос я не клюнул. Старик бросал мне наживку, а где наживка, там внутри непременно крючок.

— Похоже, он так считает.

— В таком случае это естественным образом решает вопрос. Я уверен, что мистер Меррик — человек благоразумный.

Весь наш разговор Элдрич держался невероятно спокойно. Шевелился один лишь рот; глаза и те следили за происходящим, казалось, с легкой сонливостью. На слове же «благоразумный» он тонко улыбнулся, вкладывая в него смысл, полностью противоположный исконному значению этого слова.

— Мистер Элдрич, а вы сами когда-нибудь встречались с Мерриком?

— Имел такое удовольствие.

— Впечатление такое, что он кипит от гнева.

— Быть может, у него есть на это основания.

— Судя по тому, что вы не спрашиваете имя женщины, на которую я работаю, вы его, видимо, уже знаете. Из чего можно сделать вывод, что Меррик поддерживает с вами контакт.

— Да, я разговаривал с мистером Мерриком.

— Он тоже ваш клиент?

— Был, в каком-то смысле. Мы в некоем вопросе действовали от его имени. Но это уже в прошлом.

— А теперь вы помогаете ему, потому что вас об этом попросил кто-то еще из ваших клиентов?

— Можно так сказать.

— Мистер Элдрич, а почему ваш клиент интересуется Дэниелом Клэем?

— Интереса к Дэниелу Клэю у моего клиента нет.

— Я вам не верю.

— Я не буду вам лгать, мистер Паркер. Если по какой-то причине я не могу ответить на вопрос, я вам так и скажу, но лгать не буду. Повторяю еще раз: насколько мне известно, интереса к Дэниелу Клэю мой клиент не испытывает. Вопросы у мистера Меррика сугубо свои.

— А его дочь? Она вашего клиента интересует?

Юрист, похоже, собирался кивнуть, но передумал; впрочем, было достаточно уже и его молчания.

— Затрудняюсь с ответом. Это вам надо обсуждать с мистером Мерриком.

У меня засвербело в носу, как будто в моих ноздрях оседали частицы бумаги и пыли, а кабинет Элдрича незаметно вбирал меня, превращая в часть своего интерьера. Представьте: проходят годы, кто-нибудь случайно заходит и видит, как мы с Элдричем по-прежнему сидим здесь и препираемся, перебрасываясь вопросами и ответами, а сами уже как мхом поросли какой-то белой субстанцией и все стираемся, стираемся в пыль, в прах.

— Вы хотели бы знать, о чем я думаю, мистер Элдрич?

— О чем же, мистер Паркер?

— Я думаю, что Меррик — опасный человек, и кто-то специально наслал его на мою клиентку. Тот, кто это сделал, вам известен, а потому, быть может, вы передадите ему мои слова. Так вот скажите ему или ей, что я мастер своего дела, и если что-нибудь случится с женщиной, которую я вызвался оберегать, то я обязательно сюда вернусь и за случившееся кто-то ответит. Я ясно изъясняюсь?

Выражение лица у Элдрича не изменилось. Он все так же улыбался благостной, безмятежной улыбкой сморщенного бодхисатвы.

— Замечательно, мистер Паркер, — сказал он. — Я всего лишь наблюдатель и ничего более, но у меня складывается впечатление, что вы заняли в отношении мистера Меррика позицию противостояния. Если б вы не были так настроены на конфронтацию, то вы бы, быть может, заметили, что у вас с ним гораздо больше общего, чем вы думаете. Может статься, что и у него, и у вас есть некоторые общие цели.

— У меня нет цели, помимо той, чтобы вверенная мне женщина находилась в безопасности.

— О нет, мистер Паркер, я так не думаю. Вы мыслите о частном, а не об общем. А ведь мистер Меррик, как и вы, может руководствоваться мотивом некой справедливости.