Президент пропал - Джеймс Паттерсон

Стюарт.

Убрав телефон, снова обращаюсь к Стасу:

– Ну, так как ты узнал про «Темные века»?

Он качает головой. Тяжелый случай. Его партнерша не выдала секрет, не выдаст и он. По крайней мере, сразу. Нечем станет на меня давить. А это, может быть, его единственный рычаг.

– Я должен знать.

– Нет, не должны. Хотите. А должны вы знать о вещах поважнее.

Вряд ли есть что-то важнее, чем узнать, кто предатель в моем узком кругу.

– Ну так говори.

– Ваша страна не уцелеет.

– В каком смысле? Ты о чем?

Он пожимает плечами:

– Вы правда верите, что в состоянии вечно сдерживать детонацию своего ядерного арсенала? «Гимн Лейбовицу»^[24] читали?

Мотаю головой, одновременно пытаясь припомнить, где слышал это название. Вроде на уроке литературы в старших классах.

– А «Четвертое превращение»? Восхитительные идеи о циклической природе истории. Человечество предсказуемо. Правительства угнетают народы – свои собственные и прочие. Так было и так будет. Люди в конце концов отвечают: есть действие и есть противодействие. Так развивалась и так будет развиваться история.

Тут он грозит мне пальцем:

– Зато сейчас… сейчас технологии позволяют всего одному человеку разрушить все. Конструкт изменяется, правда? Доктрина гарантированного взаимного уничтожения больше не сдерживает. Не надо созывать под знамена тысячи и миллионы сторонников. Не нужны армии. Достаточно одиночки, стремящегося уничтожить все, готового пойти на смерть, безразличного к угрозам и увещеваниям.

Небо над нашими головами подает первые признаки бури. Гремит гром, дождь пока не начался. Включилось освещение, так что темнота игре не помешает.

Подаюсь ближе к Стасу, смотрю ему в глаза.

– Это что, урок истории? Или ты хочешь сказать, что близится нечто неизбежное?

Он моргает. Сглатывает ком в горле и произносит не своим голосом:

– Близится нечто неизбежное.

– Насколько неизбежное?

– Вопрос нескольких часов.

Кровь стынет у меня в жилах.

– О чем вообще речь?

– Вы и сами уже знаете.

Конечно знаю, но хочу, чтобы он сказал. Просто так от меня ничего не добиться.

– Говори, – требую я.

– Вирус, – отвечает Стас. – Тот, что вы видели мельком, – щелкает пальцами, – перед тем, как он пропал. Причина, по которой вы звонили Сулиману Чиндоруку. Вирус, который вы не сумели засечь. Вирус, который поставил в тупик ваших экспертов. Вирус, который вселяет в вас ужас. Вирус, который вы без нас ни за что не остановите.

Оглядываюсь – не подслушивает ли кто.

– За этим стоят «Сыны джихада»? – шепотом спрашиваю я. – Сулиман Чиндорук?

– Да. Тут вы были правы.

Нервно сглатываю.

– Что ему нужно?

Стас недоуменно моргает, и на его лице появляется смятение.

– Чего хочет он?

– Да, – говорю, – Сулиман Чиндорук. Что ему нужно?

– Понятия не имею.

– Ты не… – Я резко отстраняюсь. Какой смысл просить выкуп, если не знаешь, чего требовать? Денег, свободы для узников, помилования, изменения внешней политики… хоть чего-то. Стас пришел запугать меня, потребовать чего-то, но сам не знает, о чем просить?

Может, ему поручено запугать меня, а требования предъявит кто-то другой, позднее?

Наконец до меня доходит. Этот вариант я учитывал, но в последнюю очередь.

– Ты не работаешь на Сулимана Чиндорука!

Стас вскидывает брови.

– Верно, я больше не… в команде Сули.

– Но когда-то был. Был одним из «Сынов джихада».

Стас обнажает зубы в оскале, багровеет, у него в глазах полыхает огонь.

– Был. В прошлом.

Он ненавидит «Сынов джихада», их лидера, возможно, даже поспорил с ним за власть, и это надо иметь в виду. Этим можно воспользоваться.

Бита снова ударяет по мячу. Толпа ревет, ликует. Из динамиков вырывается музыка. Хоум-ран^[25]. Однако ощущение, будто игра проходит где-то в параллельной вселенной.

Я раскрываю ладони.

– Тогда скажи, что нужно тебе?

Стас мотает головой.

– Не сейчас.

На руку мне падают первые капли дождя. Легкие, редкие, почти незаметные; люди негодуют, однако остаются на местах – никто не бежит под прикрытие.

– Нам пора, – говорит Стас.

– Нам?

– Да, нам.

Вздрагиваю. Хотя я, конечно, догадывался, что встреча может продолжиться в другом месте.

– Ну ладно, – соглашаюсь и встаю с места.