Кто не спрятался… - Джек Кетчам

Так или иначе, просиживать в бездействии было неинтересно, но я все равно проторчал на пляже еще час, надеясь, что девчонка та снова сойдет к воде. Она не стала. Пока суть да дело, Рафферти сумел разболтаться с Лидией Дэвис.

Когда в городе объявлялись приезжие, Лидия становилась куда сговорчивее — но в мертвый сезон вновь примеряла на себя корону главной красавицы здешней дыры. Можно было увиваться за ней всячески, угождать и сорить деньгами — и ни доброго словечка, ни улыбочки в ответ не получить. Но как только объявлялась тут конкуренция, Лидия сразу делалась гораздо более милой особой.

Так что Рафферти, этого кривозубого пса, я никак не мог сейчас оттащить от этой медоточивой сученьки. Не стоило и пытаться, серьезно.

В тот день мы приехали на его тачке, но я решил, что обратного пути ради могу словить попутку на прибрежной дороге. Собрав все свое барахлишко, я влез ногами в джинсы и кеды и зашагал по пляжу к стежке-дорожке, идущей прямо по скалам.

Конечно же, я прошел неподалеку от интересовавшей меня компашки. Всех разглядел получше. Первый — высокий стройный парень-брюнет со смуглой кожей и идеально прямым заостренным носом. С ним — вторая девчонка, симпатичная зеленоглазая блондинка, на мой вкус немного полновата, но все еще вдувабельная, пользуясь низким лексиконом Рафферти. Она явно самая младшая в компании, почти школьница. На ней лимонно-желтый купальничек.

А вот полотенце первой девчонки пустовало.

Одолевая подъем, я то и дело оглядывался на пляж. Что-то ее было нигде не видать. Когда от тропы остались жалких десять шагов, я снова повернулся оценить ситуацию. Не видать!

— Да тут я, наверху, — раздался вдруг голос.

Клянусь, еще немного — и я покатился бы вниз кубарем. Костей бы потом точно не собрал.

Прямота сказанного обескураживала — как будто было так уж очевидно, что я искал именно ее. Как будто она просто знала. Повернувшись, я увидел, как она нависает надо мной, и, возможно, немного покраснел, потому что девчонка тут же улыбнулась.

Я взобрался наконец наверх. Уставился под ноги — и не потому, что это мне было необходимо; повторюсь, просто привычка такая. Хотя, вынужден сказать, на нее прямо смотреть было непросто: так много обнаженной натуры вблизи мне, увы, редко перепадало наблюдать. А ей явно хоть бы хны — она держалась уверенно, ей не чинила дискомфорта нагота, ни дать ни взять — какая-нибудь островная дикарка.

Но дикарский образ жизни сопряжен с невинной непосредственностью, как правило, а в ней вот… нет, в ней определенно была некая сознательная бесстыдная чувственность; нечто весьма далекое от какой бы то ни было невинности. Да одна ее поза указывала на то, что себя она выставляет напоказ. Прогнувшись в пояснице и предоставив хороший вид на бедра, незнакомка взмахнула своим бело-зеленым полотенцем, вытряхивая песок.

Бриз давным-давно унялся. Солнце наделяло ее темные волосы красновато-коричневым оттенком.

Как-то раз после всего случившегося мне довелось побывать на Карибском море. Ближе к концу дня оно сверкало в лучах заходящего солнца, обретая ярко-голубой пронзительный цвет. В сумерках он заметно серел, а ближе к ночи темнел практически до черноты. Глаза девушки были именно такими — цвета темнейшего часа ночи. В эти бездны я провалился мигом, не найдя, за что зацепиться, вовсе без шанса спастись. Тут же назрел вопрос, сколько ей может быть лет.

— П-привет, — кажется, промямлил я.

— Эй, ты же меня выглядывал, да? — В ее голосе не было и капли игривости. Даже о простой девчачьей иронии речи не шло.

— Тебя. А ты как догадалась?

Она улыбнулась. И ничего не ответила. Пришлось смотреть на нее прямо — и снова по глазам резанула нагота, легкодоступность ее тела. Она снова встряхнула полотенце — на песок упала смятая сорванная ромашка. Повернувшись, незнакомка направилась к темно-зеленому «мерседесу», запаркованному между стареньким «доджем» Рафферти и белым «корветом».

— Подбросишь до дома?

— Не вопрос.

Она с готовностью запрыгнула на пассажирское, я обошел машину и сел за руль. Ключ уже торчал в замке зажигания, и мне оставалось лишь повернуть его.

— Куда отправляемся?

— Седьмой дом на Уиллоуби. Сможешь найти?

— Без проблем! Летняя резиденция?

— Ага.

— А чего голос такой грустный?

— У тебя бы на моем месте еще не такой был. Меня предки сдернули прямо с учебы, позвонили — сказали, что подыскали на лето «чудное местечко». Приезжаю — а тут нате вам. Пока сюда едешь, все усыхает — деревья, дома, кусты. Прямо даже и не знаю, сама-то я не ссохлась от вашей местной тоски. Скучный городишко.

— Нашла кому рассказывать.

— Ты учишься?

— Не-а. — Я вырулил на дорогу. Никогда не чувствовал ни малейшей вины из-за того, что не пошел в колледж. И сейчас не чувствую, но тогда, с ней, меня почти что проняло. — А ты? — Что и говорить, собеседник из меня божественный.

— Я же сказала только что — с учебы сдернули. Пайн-Манор, Честнат-Хилл. Год дотянуть осталось. Стив учится в Гарварде, Кимберли — со мной, только на год младше. У нее профиль — французский язык, а у меня — антропология. На будущий семестр у меня намечены полевые исследования. Не знаю, смогу ли себя заставить.

— Ну сама-то как думаешь?

— Да заставлю, куда денусь. Почему бы и нет. Тебе не скучно?

— А?..

— Не скучаешь тут, спрашиваю?

— А, да, частенько.

— И что с этим делаешь?

— Ты про работу спрашиваешь?

— Нет, про то, как ты гонишь скуку.

— Ну… по-разному гоню. На пляж частенько хожу, вот.

— Ясное дело.

Дорога петляла и вихляла, умудряясь оставаться строго узкоколейной, но я ее знал как свои пять пальцев — мог и с закрытыми глазами проехать при вящей надобности. Эта подкованность позволяла мне не сводить с девчонки глаз. У нее на плече остался налипший песок. Захотелось отряхнуть — как повод прикоснуться к ней. Она сидела очень низко на сиденье. Нет, ну в какой же форме девчонка! Ни единого излишества, ни намека на рыхлость. От нее чуть веяло сыростью — потом и морской водой.

— Твоя машина? — спросил я. — Катится как по маслицу.

— Не моя.

— А чья, отцовская?

— Мимо.

— Тогда?..

Она пожала плечами, как бы сообщая, что разницы нет.

— А ты коренной? Прожил тут всю жизнь, да?

— Не только я, но и мой батя в довесок.

— И как ощущения?

— Не особо.

— Так чего