Последний паром Заболотья - Настасья Реньжина

– Что теперь? – спросил Митя.

– Я стиралку не потащу, – ответила Юля.

– Я тоже, – сказала Лена.

Юля достала телефон.

– Не ловит.

– Так, сначала нужно выбраться из ельника, – решил Митя. – Стремный он какой-то.

– Ельники все стремные, – сказала Юля. – Идем!

Ельник все не кончался. Тянулся и тянулся. Хлестал и хлестал колючками. Пугал темнотой. Звуки леса здесь смолкли, лишь слышно, как трещит хвоя под ногами. Вдруг перед ребятами выросла стена из травы, корней, поганок – не обойдешь.

– Ничего себе пень! – присвистнул Митя. – И кто его так выкорчевал?

Повалившийся набок пень перегородил им дорогу: справа плотный ряд елей, не протиснешься, слева не то болотце, не то лужа, но лучше не соваться – провалишься, затянет.

– Я сейчас перелезу, гляну, что там за пнем этим, – сказал Митя. – Вы подождите. Вдруг нет смысла туда идти, че вам зря корячиться?

Он мигом вскарабкался на пень.

– Ща я, ща.

Спрыгнул на ту сторону. И исчез.

– Ну что там? – крикнула Юля.

Митя не ответил.

– Мить?

Молчит. Лена залезла на пень. Мити нигде не было.

– Ми-и-ить? Это не смешно.

Тишина. И ельник затаился. Смотрит. Ждет, чем закончится.

– Митя? Ау!

Не откликнулся.

Лена вернулась к Юле.

– Идем.

И они побрели дальше от пня, дальше от ельника, через поляну, ноги сами вывели их к заброшенному Заболотью, мимо серого дома, через лес, прямо к машине. Парней возле нее не было. Машина открыта. Лена села на переднее сиденье, куклу кинула рядом, ударила что есть сил по рулю, машинный сигнал – Ленин призыв – разнесся по всему лесу. И еще раз, и еще, и еще. Перестала. Лес шумел ветвями, галдел птицами, шипел змеями. Даня и Митя молчали. Юля всхлипывала рядом с машиной. Еще посигналить, и еще раз. Громче! Громче не получается.

Лена упала на руль, разрыдалась. Юля забарабанила по окну:

– Кому звонить? Кого вызывать? МЧС? 911? «Лизу Аллерт»?

Всех и сразу.

1. Паромщик

2005 год

Паром шумно полз, тарахтел и скрипел, точно устал и хотел прирасти к берегу – этому или противоположному, без разницы, покрыться пылью, затянуться осокой, пустить на борт лягушек. Пусть живут себе. Пусть квакают день и ночь.

Трос натягивался, и Михаил напрягался вместе с ним. Цеплялся руками в железный борт, будто боялся качки, которой не было.

На дощатом полу старого парома стояла видавшая виды «Нива». За час до нее паром перевез на тот берег «Опель», «Оку», «Форд Фокус» и два «Ланоса». Обратно вернул «ГАЗ». Михаил не любил этот момент, когда машины съезжали с парома, давали по газам и поднимали облака пыли. Это как плевок вместо благодарности.

Все вокруг – от захудалой сторожки паромщиков до усталого ивняка – умирало, умирало, но никак не могло умереть. Летом этим паромом каждый день кто-то пользовался – десятки людей ехали из заброшенного в забытое. Осенью грунтовку размывало, река вздымалась, паром замирал до следующего сезона. Ждал, когда дороги просохнут и вновь объявятся пассажиры.

Михаил скинул капюшон дождевика и подставил лицо солнцу. Оно тут же кинулось на него лучами, попыталось впитаться, да не удалось: лицо мужчины и без того уже напитано, черно-землистое. Северный рабочий загар. Кожа на щеках растрескалась мелкими чешуйками. Если б река эта впадала в море, то можно было бы сказать, что на щеках его соль, но нет – всего лишь сухость.

Река Шексна здесь вытекает из Белого озера.

Михаил скомкал в кармане купюры – две фиолетовые. Неплохой улов от сегодняшних туристов, но хотелось больше. Уже две группы к затопленной церкви свозил, вот бы взять еще одну. Паромщик думал: как бы предложить экскурсию тем, что на «Ниве»?

От переправы заброшенная церковь виднеется крошечным белым пятном – так и не поймешь, что это за чудо такое. И не сфотографируешь толком. Ближайший к церкви берег зарос лесом, дороги через него нет. Михаил вылавливал расстроенных путешественников прям у переправы, показывал им брошюры с видами церкви: их в прошлом году напечатали волонтеры, надеялись собрать денег на восстановление. Михаил выпросил себе пять штук – уж больно красивые получились у волонтеров фотографии. Их теперь и показывал туристам: вот что увидите, если поедете со мной к церкви, вот что потеряете, если не поедете. Почти все соглашались. И пока паром стоял до следующего хода, у Михаила был ровно час, чтобы свозить, все показать, деньги получить.

«Нива» же подъехала ровно к началу движения парома, успела в самый последний момент, поэтому Михаил и не подошел к сидевшим в ней мужчине и двум женщинам лет пятидесяти, не показал фотографии, не увлек, не настоял. А теперь как-то неловко – не в окно же стучать? Обычно он предлагал экскурсию как бы между прочим, и если отказывались, то уходил в сторожку, а то и вовсе отчаливал на другой берег. И никакой неловкости. Если же пассажиры «Нивы» откажут, то и деться некуда. Можно отойти на полметра и стоять краснеть оставшиеся пять минут, пока паром не причалит. Или не краснеть, тут уж смотря как откажут.

Вдруг передняя дверца «Нивы» открылась, водитель наполовину высунулся из машины.

– Можно? – спросил он у Михаила разрешения выйти на палубу парома.

Михаил кивнул и решил воспользоваться ситуацией:

– Церковь-то видели?

– Какую?

Понятно, проскочили мимо и не заметили.

– Дак там от переправы церковь затопленная видна, – говорил Михаил, подходя к мужику и протягивая тому сигарету – кури, если хочешь, разрешаю. – Прям посреди воды стоит. Далековато, конечно, но примерно понятно. Мимо этой самой церкви в начале фильма «Калина красная» едет «Метеор» с Шукшиным. Ну, это когда Егора Прокудина из тюрьмы отпустили. Помните?

И сразу водителю буклет от волонтеров сунул, чтоб видел, какая там красота.

– Девчонки! Смотрите, что пропустили! – Водитель передал буклет пассажиркам.

Те склонились над ним, ахнули.

– А хотите, свожу к церкви? – наконец предложил Михаил, довольный тем, что все так хорошо складывается. – Пятьсот рублей.

– С каждого?

– Да ну, со всех.

Пассажиры «Нивы» совещались недолго, согласились сразу.

– Вы тогда, как с парома съедете, – сказал Михаил, – слева встаньте и меня дождитесь. Я обратную ходку сделаю – и за вами. Пять-десять минут, не больше. К затопленной церкви так просто не попасть – только на лодке, у меня моторка, мигом домчим.

«Нива» съехала с парома, Михаил на всякий