Жертвы - Джонатан Келлерман

Местом преступления оказался нижний уровень подземной парковки в Сенчури-Сити, восемнадцатиэтажное здание на авеню Звезд. Построено оно относительно давно, еще до того, как застройщикам удалось убедить комиссию по зонированию в том, что настоящие небоскребы – как раз то, чего не хватает на территории сейсмической активности.

До места я добрался довольно легко, проехав по Беверли-Глен. Тело уже накрыли белой простыней, и техэксперты делали последние снимки и брали образцы крови, соскабливая брызги под простыней. Красная струя попала на опору слева от серебристого седана жертвы.

На полу рядом с телом лежала белая дамская сумочка из кожи ящерицы и комплект ключей, на одном из которых имелся логотип фирмы – оскаленная морда ягуара. Оставленные шинами на бетоне перекрещивающиеся петли складывались в хаотичный рисунок, не поддающийся никакой интерпретации. Все эти круги и завитушки давно высохли и посерели от времени. Ни одного свежего масляного потека, ни одного следа заноса или резкого торможения.

Майло – в перчатках, коричневом костюме и худосочном черном галстуке – стоял в стороне от копошащихся экспертов. В одной руке он держал какой-то белый прямоугольник, другой прижимал ко рту сотовый.

Пахло бензином. Из-за нагнетаемого через воздуховод пыльного сухого воздуха помещение напоминало просторную морозильную камеру. Я стоял на месте, пока Майло не кивнул наконец невидимому собеседнику на другом конце линии связи, дал отбой, подошел к телу, присел на корточки, поднял простыню за уголок и осторожно ее отвернул.

Приглашение сделано.

Женщина упала вниз лицом. Светлые волосы оттенка сырого дуба собраны в высокий, по моде, пучок, открывая затылок и шею. Сама шея длинная и изящная. Должно быть, убитая гордилась ею.

Фигура высокая, стройная, на спине никаких ран. Облегающие джинсы с украшенными блестками швами, красная кожаная куртка, достигающая середины ягодиц, белые туфли-лодочки на средней высоты каблуке. Правая нога неуклюже вывернута, туфля частично сползла, что позволяло заглянуть внутрь. «Маноло Бланик»^[2].

На двух пальцах каждой руки поблескивали золото и платина. В ухе, которое я видел, красовался изрядных размеров диск из розового золота с крохотными рубинами по периметру.

Майло кивнул эксперту, которого вполне можно было принять за любознательного старшеклассника-интроверта, допущенного волонтером в аудиовизуальную лабораторию.

– Ничего, если я переверну ее частично?

– Коронер приехал и уехал, мы закончили, так что, по мне, даже можете перевернуть ее полностью.

Майло перевернул женщину с такой легкостью, словно она была из сахарной ваты, и приподнял ровно настолько, чтобы я увидел бывшее красивым лицо: полные, сердечком, губы, чистые линии подбородка. Тонкие морщинки, цена жизненного опыта; аккуратно, но без попытки скрыть возраст, нанесенный макияж. На мой взгляд, женщине было около сорока пяти, но за собой она следила.

Под красной курткой – черная шелковая блузка. На гладкой шее – изящная золотая цепочка-ожерелье с вставленными через каждые два дюйма маленькими квадратными бриллиантами. Входное отверстие пометило то место, где ожерелье касается ключицы. Вторая рана обезобразила левую щеку примерно в дюйме под глазом и исказила до неузнаваемости выражение лица. Замешательство? Беспомощность? Предсмертный испуг? Так сразу и не понять.

Судя по едва заметному серому налету вокруг обоих отверстий, стрелявший находился на расстоянии от шести дюймов до двух футов. Одна пуля в дыхательное горло, другая – в мозг; скорее всего, смерть была быстрой. Отсутствие выходных отверстий давало основание предположить, что стреляли из оружия небольшого калибра, 22 или.25, и пули, разорвав ткани, остались внутри.

– Гильзы?

Майло покачал головой.

– Если и были, их забрали. В сумочке тысяча «баков» и мелочь, а еще неработающие часы «Леди-Ролекс», которые она, возможно, собиралась отдать в ремонт. Плюс целая стопка платиновых карточек. Хочешь еще посмотреть?

Секунду-другую я всматривался в лицо. Вся эта заботливо сохраняемая красота – и вот что от нее осталось…

– Нет.

Майло снова перевернул тело, накрыл простыней.

– Что думаешь?

– Скорее всего, ее выбрали заранее и проследили пешком до стоянки. Если только ты не обнаружил свежих полос от шин, которые я как-то пропустил.

– Не обнаружил.

– Сколько на парковке камер видеонаблюдения?

– В самой парковочной зоне – ни одной.

– Шутишь?

– Если бы. Есть по одной над дверьми лифтов и на главном въезде на парковку, да еще пара у передней и задней двери здания.

– Почему здесь ничего нет?

– Вот ты мне и скажи.

– Кто ее нашел?

– Какая-то женщина шла к своей машине. Бедняжка так испугалась, что мне пришлось выводить ее «Мерседес». Потом дала показания и к твоему приезду уже относительно успокоилась. Как думаешь, нападение фронтальное?

– Застрелить ее сзади было бы легче. Возможно, стрелок хотел, чтобы она знала, кто ее убивает. Или планировалось напасть сзади, но женщина услышала шаги и обернулась… Кто она?

Майло протянул белый прямоугольник.

Водительские права. Выданы в Калифорнии. Урсула Кори, сорок семь лет, блнд/голб^[3], пять-восемь^[4], 129. Адрес в Калабасасе.

– Я посмотрел. Занимаются коневодством. Подходящее место для богатой леди.

– Есть мысли, что она делала здесь?

– Вообще-то есть. Я разговаривал по телефону с ее домработницей. Сеньора Урсула намеревалась встретиться со своим юристом, вот только домработница забыла его фамилию. Что-то на «Ф»; может, Фельдман или Феллман… Что еще? Если мыслей нет, я собираюсь проверить подсказку.

* * *

Вестибюль размером в половину футбольного поля облицован серым гранитом и коричневым мрамором; в центре высокого, в тридцать футов, кессонного потолка огромная, шириной в шесть футов, люстра из венецианского стекла. Лифты на каждой стороне. Туда-сюда сновали люди в деловых костюмах. На некоторых лицах лежала тень серьезности, но не наблюдалось недостатка и в легкомысленных улыбках, жестах, пружинистой походке. Известие об убийстве еще не поднялось сюда из подвала.