Двойник - Тесс Герритсен

— Ну что? Согласны?

— Я не знаю…

Мисс Клаузен хмыкнула.

— Сдается мне, что у вас нет выбора.

* * *

Маура стояла на крыльце и наблюдала, как исчезают за пеленой деревьев огоньки пикапа Бритты Клаузен. Она на мгновение задержалась в сгущающейся темноте, вслушиваясь в трели сверчков, шорохи листьев. За спиной что-то скрипнуло, и, обернувшись, она увидела, как, словно потревоженные призраком, дернулись качели. Она вздрогнула, зашла в дом и, уже собираясь запереть дверь, обмерла. И вновь почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

На двери было четыре замка.

Она уставилась на две цепочки, щеколду и засов. Медные пластины блестели, винты еще не проржавели. «Новые замки». Маура заперла дверь, навесила обе цепочки. Металл под ее пальцами казался ледяным.

Она зашла на кухню и зажгла свет. Увидела потертый линолеум на полу, маленький обеденный стол со старой посудой. В углу заворчал холодильник. Но внимание Мауры привлекла задняя дверь. На ней было три замка, тускло поблескивали медные пластины засовов. Сердце учащенно забилось, когда она запирала замки. Затем она обернулась и с удивлением увидела на кухне еще одну запертую дверь. Куда вела эта?

Она отодвинула засов и открыла дверь. Узкая деревянная лестница спускалась в темноту. Снизу подул прохладный ветерок, запахло сырой землей. Она почувствовала покалывание с задней стороны шеи.

«Подвал. Зачем было запирать дверь в подвал?»

Она закрыла дверь и задвинула засов. И только тогда заметила, что этот засов отличался от остальных — он был ржавым, старым.

Теперь ей захотелось проверить, надежно ли заперты окна. Анна была так напугана, что превратила этот дом в крепость, и Маура ощущала ее страх в каждой комнате. Она осмотрела задвижки на кухонных окнах, после чего направилась в гостиную.

Только убедившись в том, что во всем доме окна заперты, она принялась обследовать спальню. Начала с гардероба. Медленно передвигая вешалки, она рассматривала каждый предмет одежды, мысленно отмечая, что все наряды были ее размера. Она сняла с вешалки платье — черное трикотажное, элегантного кроя, ей и самой такие нравились. Она представила себе, как Анна стоит в магазине и рассматривает это платье. Изучает ценник, прикладывает наряд к себе и смотрится в зеркало, думая: «Вот это мое».

Маура расстегнула свою блузку, сняла брюки. Влезла в черное платье и, застегивая молнию, ощутила нежное прикосновение ткани, которая обтянула ее бедра словно вторая кожа. Она повернулась к зеркалу. «Вот что увидела Анна», — промелькнула в ее голове. То же лицо, та же фигура. Интересно, она тоже сетовала по поводу полнеющих бедер, первых признаков надвигающегося среднего возраста? Смотрела на себя сбоку, проверяя, насколько плоский у нее живот. Все женщины исполняют у зеркала один и тот же ритуальный танец, поворачиваясь то так, то этак. Не кажусь ли я толстой сзади?

Оглядывая себя с правой стороны, она замерла и уставилась на волосок, прилипший к ткани. Потом сняла его и поднесла к лампе. Он был такой же черный, как у нее, но длиннее. Волос покойницы.

Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. Она подошла к ночному столику и замерла, вслушиваясь в телефонную трель, казавшуюся невыносимо громкой в тишине дома. Не дожидаясь четвертого звонка, она сняла трубку.

— Алло! Алло!

Послышался щелчок, потом частые гудки.

«Наверное, ошиблись номером, — подумала она. — Вот и все».

На улице усилился ветер, и даже сквозь закрытые окна было слышно, как стонут деревья. Но в доме было так тихо, что в ушах отдавался стук собственного сердца. «Такими были твои ночи? — задалась она вопросом. — В этом доме, окруженном темным лесом?»

В ту ночь, прежде чем лечь в постель, она заперла дверь спальни и забаррикадировала ее стулом. Испытывая легкий стыд из-за своей трусости, она не могла не признаться в том, что здесь острее чувствовала опасность, нежели в Бостоне, городе, наводненном хищниками в человеческом обличье, которые были куда опаснее любого зверя, обитавшего в здешних лесах.

«Анне тоже было страшно».

Она чувствовала этот страх, до сих пор витавший в доме с надежными запорами на дверях.

* * *

Маура проснулась от звука, похожего на визг. Какое-то время лежала с открытыми глазами, судорожно глотая воздух, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Это всего лишь клич совы, нет причин паниковать. В конце концов, крутом лес, и немудрено, что здесь воют звери. Простыни были влажными от пота. Перед сном она закрыла окно, и воздух в спальне был спертым, душным. «Мне нечем дышать», — подумала она.

Она встала и распахнула окно. Постояла, жадно глотая свежий воздух и глядя на деревья, которые серебрились в лунном свете. Все казалось неподвижным, лес снова притих.

Она вернулась в постель и на этот раз проспала до рассвета.

Дневной свет разом все изменил. Она услышала пение птиц, а выглянув в окно, увидела двух оленей, которые пробежали по лужайке в лес, помахивая своими белыми хвостами. Теперь, когда в комнату ворвалось солнце, стул, приставленный к двери накануне ночью, показался Мауре нелепостью. «Никому не расскажу об этом», — подумала она, возвращая его на место.

Зайдя на кухню, она сварила себе кофе из зерен, которые нашла в холодильнике. Кофе Анны. Наливая крепкий напиток в кружку, она с наслаждением вдыхала бодрящий аромат. Все, что ее окружало, было приобретено Анной. Попкорн и спагетти. Просроченные упаковки персикового йогурта и молока. Каждый продукт символизировал мгновение в жизни ее сестры, когда она стояла перед полками в супермаркете и думала: «Это мне тоже пригодится». А потом, возвращаясь, выгружала продукты из пакетов. Заглядывая в кухонные шкафчики, Маура словно видела руку сестры, которая заботливо расставляла на полках, покрытых цветастой бумагой, баночки с тунцом.

Она вышла с кружкой на крыльцо и, потягивая кофе, принялась разглядывать садик, расцвеченный солнечными лучами. «Какое все зеленое, — восхищалась она. — Трава, деревья, сам свет. Наверху, в кронах деревьев, щебечут птицы. Теперь я понимаю, почему ей захотелось жить здесь. Просыпаться по утрам и дышать этим лесом».

Внезапно птицы вспорхнули с деревьев, встревоженные посторонним звуком — глухим урчанием бульдозера. Маура не видела самой машины, но было ясно, что отвратительно грохочущий бульдозер работает где-то очень близко. Она вспомнила, как мисс Клаузен говорила, что по соседству расчищают участок для строительства. Прощай, мирное воскресное утро.

Она спустилась с крыльца и обошла дом с другой стороны, пытаясь разглядеть бульдозер сквозь деревья, но заросли были слишком густыми. Посмотрев под ноги, она увидела следы зверей и сразу же вспомнила двух оленей, проскочивших мимо окна ее спальни. Она пошла по следам вдоль дома, отмечая другие признаки их визита — помятые листья хосты, высаженной по периметру дома, и удивляясь отваге этих животных, не побоявшихся почти вплотную приблизиться к жилищу. Она дошла до задней части дома и резко остановилась, увидев другую цепочку следов. Они не были похожи на оленьи. На мгновение она оцепенела. Сердце учащенно забилось, а руки крепче сжали чашку. Ее взгляд устремился на землю под одним из окон и остановился на цепочке свежих отпечатков.