Убегай! - Харлан Кобен

Иногда, вот как сейчас, например, ты страшно напуган, у тебя все болит, ты потрясен, ошарашен и растерян, ты садишься напротив врача, и он говорит тебе слова, которые изменят всю твою жизнь. Они могут стать для тебя самыми страшными в мире словами, или, наоборот, самыми прекрасными, или же, как в данном случае, где-то посередине между этими двумя крайностями.

Так что доктор Хезер Груи точно понравилась бы Ингрид: видно было, что она очень устала, но от нее шла теплая волна искреннего сочувствия. Используя в речи сочетание практической терминологии с медицинским жаргоном, Груи всячески старалась успокоить его. А Саймон, со своей стороны, старался сосредоточиться на ключевых моментах и выводах.

Ингрид жива.

Но на грани.

Она сейчас в коме.

Следующие двадцать четыре часа будут решающими.

Саймон слушал и кивал, и в каком-то смысле слова доктора сделали свое дело: ему стало несколько легче. Он пытался удержать нить разговора, но его все время куда-то уносило. Сидящая рядом Ивонна лучше держала себя в руках. Задавала уточняющие вопросы, вероятно разумные, но они не меняли и не проясняли смысла туманного диагноза. Здесь врачи открываются перед тобой еще одной своей стороной. Порой мы склонны относиться к ним как к богам, но, увы, знания их ограниченны и возможности поразительно скромны.

За состоянием Ингрид внимательно наблюдают, но в данный момент сделать ничего нельзя, остается только ждать. Доктор Груи встала и протянула руку. Саймон тоже встал и пожал ее руку. То же самое проделала и Ивонна. К больной еще никого не пускали, и они устало побрели обратно по коридору в помещение для посетителей.

Фагбенл тут же перехватил Саймона и отвел его в сторону.

– У меня к вам одна небольшая просьба, – сказал он.

Саймону, которого все еще пошатывало, удалось кивнуть:

– Хорошо.

– Я хочу, чтобы вы кое на что взглянули.

Он вручил Саймону лист картона с шестью фотографиями, три фото в верхнем ряду и три в нижнем. Никаких надписей, только номер под каждой.

– Посмотрите внимательно и скажите, нет ли…

– Номер пять, – сказал Саймон.

– Позвольте мне закончить. Я хочу, чтобы вы посмотрели очень внимательно и сказали мне, узнаете ли вы кого-либо из этих людей.

– Я узнаю человека под номером пять.

– Откуда вы знаете человека под номером пять?

– Этот человек стрелял в мою жену.

Фагбенл кивнул:

– Я бы хотел, чтобы вы официально опознали его личность.

– А этого, – Саймон ткнул пальцем в картон, – что, недостаточно?

– Думаю, лучше сделать это лично.

– Я не хочу сейчас оставлять жену.

– Этого и не требуется. Подозреваемый тоже находится здесь, лечится от огнестрельного ранения. Пойдемте.

Фагбенл направился к коридору. Саймон оглянулся на Ивонну, и та кивнула ему: мол, все в порядке, он может идти. Идти было недалеко, до конца коридора.

– А Рокко вы тоже поймали? – спросил Саймон.

– Да, он тоже здесь.

– И что он говорит?

– Что вы с женой явились к нему в заведение, он стоял лицом к вам, за спиной раздались выстрелы и он побежал. Что он понятия не имеет, кто стрелял, в кого стреляли, и прочее.

– Чушь собачья.

– Правда? Рокко, крупный торговец наркотиками, говорит нам неправду? Ну надо же… лично я потрясен.

– Вы спрашивали у него про мою дочь?

– Он ее не помнит. Сказал, что белые девушки для него все на одно лицо, особенно наркоманки.

Услышав это, Саймон и бровью не повел.

– Вы можете задержать его? – спросил он.

– А что мы ему предъявим? Вы же сами сказали, что Рокко на вас не нападал, верно?

– Верно.

– Это Лютер спустил курок. К слову сказать.

Фагбенл остановился перед дверью палаты, рядом с которой сидел полицейский в форме.

– Привет, Тони, – сказал он.

– А это кто? – спросил тот, посмотрев на Саймона.

– Муж потерпевшей.

– О, – вздохнул Тони, кивая Саймону. – Мне очень жаль.

– Спасибо.

– Он сделает опознание, – сказал Фагбенл. – Подозреваемый все еще без сознания?

– Нет, очухался.

– Давно?

– Где-то минут пять-десять.

Фагбенл повернулся к Саймону:

– Возможно, сейчас делать это не стоит.

– Почему?

– Таковы правила. Большинство свидетелей боятся встречи с подозреваемым.

Саймон нахмурился:

– Давайте сделаем это сейчас.

– И вас не беспокоит, что он вас увидит?

– Он видел меня, когда стрелял в мою жену. И вы думаете, я буду волноваться сейчас?

Фагбенл пожал плечами, мол, как вам будет угодно, и открыл дверь. В телевизоре показывали что-то на испанском языке. Лютер сидел на кровати, плечо его было перевязано. Он бросил на Саймона злой взгляд.

– А этот что здесь делает?

– О, так, значит, вы узнаете этого человека? – спросил Фагбенл.

У Лютера сразу забегали глазки.

– Мм…

Фагбенл повернулся к Саймону:

– Мистер Грин?

– Да, это тот человек, который стрелял в мою жену.

– Он врет!

– Вы уверены? – спросил Фагбенл, глядя на Саймона.

– Да, – ответил тот. – Совершенно уверен.

– Это они стреляли в меня! – крикнул Лютер.

– Это правда, Лютер?

– Да. А он все врет.

– А в каком месте они тебя ранили, если быть точным?

– В плечо.

– Нет, Лютер. Я имею в виду, географически.

– Что-что?

Фагбенл закатил глаза.

– Где ты в это время был?

– А-а… в подвале. У Рокко.

– Тогда почему мы обнаружили тебя в каком-то переулке, где ты прятался, в двух кварталах от этого места?

Лютер словно онемел, тупо глядя в пространство.

– А-а-а… я просто побежал. Вот от него.

– И спрятался в переулке, когда полиция стала тебя разыскивать?

– Эй! Я просто не люблю копов, вот и все.

– Отлично. Спасибо, Лютер, ты подтвердил, что находился в том месте, где была стрельба. Это очень поможет нам разобраться в деле.

– Я ни в кого не стрелял. Вы ничего не докажете.