Священная ложь - Стефани Оукс

– Тебя хочет видеть Филип Ланкастер, – говорит на следующий день доктор Уилсон.

Я смотрю вверх. Два раза сильно моргаю.

– Откуда вы знаете?

– Беседовал с ним недавно, – отвечает доктор Уилсон. – Он сказал, что хотел бы с тобой поговорить.

– Ни за что!

– Боишься снова потерять над собой контроль?

– Нет, – уверенно отвечаю я.

Этого я совершенно не боюсь. Я боюсь того, что могу увидеть в его глазах. Его глаза – вот что по-настоящему меня пугает.

– Ты часто вспоминаешь тот вечер? – спрашивает доктор Уилсон.

– Нет. Стараюсь как можно реже.

– Почему?

– Я только что сбежала из Общины. Только что увидела, как умер Джуд. Много часов бродила в темноте, не зная, встречу ли вообще хоть одного живого человека. Не самые приятные воспоминания в жизни…

– Нельзя вечно закрывать глаза, так и до навязчивой идеи недалеко, – говорит доктор Уилсон. – Вспоминать – это необязательно плохо.

Я знаю, что он прав. Чем больше гоню от себя мысли про ту ночь под мостом, тем упорнее они лезут в голову, и я начинаю бояться, что когда-нибудь и вовсе на них зациклюсь. Глаза Филипа Ланкастера – вот и все, что я перед собой вижу.

– В тот вечер было очень холодно, – начинаю я. – Порой мне кажется, что все это приснилось, а потом я вспоминаю про холод… Я думала, что никогда уже не отогреюсь.

Я много часов блуждала в поисках города. Землю к тому времени засыпало снегом, и я шла, ориентируясь на тусклые отблески у горизонта и смутные запахи бензина, так не похожие на бодрящую свежесть в горах. Из темноты проступали очертания зданий, слышался шум машин, несущихся мимо по трассе.

Я шла вдоль реки всю ночь и остановилась передохнуть под старым ржавым мостом. Потом узнала, что именно здесь случились все нашумевшие в Миссуле убийства. Сперва подростки забили до смерти бомжа. Потом два наркомана повздорили из-за полупустой бутылочки сиропа от кашля. Вокруг не было ухоженных парков, какие я всегда представляла в городе: усыпанные древесными опилками тропинки, по которым бегают молодые люди в кроссовках, магазинчики, пахнущие кофе, и шумные лабрадоры. Не о таком месте я мечтала все эти годы. Вода под мостом была бурой, а на слякотном берегу валялись автомобильные покрышки.

– Эй! – окликнул меня из-за спины голос.

Сердце екнуло. Я так долго стояла, прислонившись плечом к ржавой опоре моста и глядя на реку, что пропустила появление незнакомца.

– Что у тебя с руками?

Склонив голову набок, парень уставился на мои культи. Тем вечером я нацепила перчатки, но пальцы, пустые и плоские, торчали во все стороны.

– Ничего, – огрызнулась я.

Парень был немногим старше меня; он топтался, исходя бледным дыханием на морозе и удивленно вскинув брови. Я заставила себя отвести взгляд. Наверх вела только одна тропинка. Скользкая от снега – на такой несложно свернуть себе шею.

Дорогу загораживал парень. Я хотела шмыгнуть мимо него.

– Постой! – велел тот. – Давай хоть немного поговорим. А то со мной больше никто не разговаривает.

В нем сквозило что-то неправильное… Прежде всего, несмотря на лютый мороз, он был одет в одну лишь светлую рубаху вроде ночной сорочки и широкие джинсы. Но смущало даже не это, а то, как он озирался по сторонам – словно прожектор, выискивающий в темноте беглеца.

Парень вдруг вытянул руку и сорвал с меня перчатку. Я тут же спрятала культю под куртку, однако он успел заметить багряно-красный обрубок.

– Н-не трогай меня, – тихо попросила я.