Тьма между нами - Джон Маррс

Я вижу их обоих вместе с дочкой в спальне наверху. Горит свет. С потолка свисает голая лампочка, даже без абажура. В комнате идет ремонт. Стекло забрызгано побелкой, что затрудняет обзор с улицы. Однако с высоты все видно через верхнюю створку, которую они даже не потрудились занавесить.

Мое внимание привлекает жена: она агрессивно тычет пальцем в девчушку, потом наклоняется к ней и что-то кричит прямо в лицо. Обзор на несколько мгновений заслоняет муж, выходящий из комнаты, а потом я вижу, как малышка отлетает к стене и падает на пол, пропадая из вида. Похоже, мать только что сильно ее ударила.

— Нет! — кричу я и сжимаю кулаки.

Рот матери снова разевается, словно она продолжает кричать на бедняжку. В следующую секунду она поворачивается и уходит, захлопнув за собой дверь. Малышка, к моему облегчению, поднимается с пола. Трет глаза и ту часть головы, которой ушиблась. Подбегает к двери, пытается ее открыть… Ничего не получается. Дергает снова и снова, а потом отходит. Сердце обливается кровью, когда она пропадает из виду.

Через минуту она показывается у окна и стирает побелку, которая закрывает ей обзор. Мне жалко ее. Я представляю, какой одинокой она, должно быть, сейчас себя чувствует. Ей не с кем разделить свою боль. Хочется дать ей знак, что я здесь и что мне не все равно.

И тут меня осеняет.

Я хватаю прикроватную лампу, подтягиваю к себе кабель и начинаю быстро включать и выключать свет в слабой надежде, что всполохи привлекут ее внимание. Я уже много раз пробовала раньше проделывать этот фокус, но никто никогда не замечал моих сигналов, даже Элси, и тем более при дневном свете. Наверное, ставни блокируют свет при взгляде снизу вверх.

«Давай, давай», — повторяю я с тревогой.

И тут раздается резкий хлопок — перегорела лампочка.

Извергая ругательства, я в лихорадке хватаюсь за нее. И тут же отдергиваю обожженную руку. Бросаю лампу на кровать и беру вторую, но ее провод не дотягивается до окна. Выдергиваю провод из розетки и с раздражением обнаруживаю, что он застрял за тумбочкой. Рывком отодвигаю мебель, теряю равновесие, цепляюсь ногой за цепь и валюсь лицом на кровать.

Немедленно вскакиваю, вставляю лампу в ближнюю розетку и начинаю заново. Проходит не меньше пятнадцати минут, прежде чем девочка, наконец, поворачивается и смотрит в мою сторону, прижимаясь лицом к стеклу. Даже если она не может разглядеть меня за ставнями, все равно поймет, что здесь кто-то есть. Через несколько мгновений она прикладывает ладонь к окну, словно в знак приветствия.

Меня переполняют эмоции. Это первый человек за два года, кроме Нины, с которым мне удалось пообщаться. Наконец-то хоть кто-то за пределами этого дома будет знать, что я существую! Я с трудом сдерживаю слезы.

Малышка водит ладонью из стороны в сторону, будто машет. А потом скрывается из виду, и в ее комнате становится немного темнее. Прищуриваюсь, чтобы рассмотреть, что происходит, но тут она начинает включать и выключать свет, как я, а затем возвращается к окну, и я проделываю то же самое со своей лампой. Теперь я практически рыдаю.

Дверь в ее комнату распахивается, и на пороге вырастает мать, видимо, недовольная, что ее наказанная дочь играет со светом. Она хватает малышку за руку, свет гаснет, и я больше ничего не вижу.

Даю себе слово, что помогу этому ребенку, чего бы мне это ни стоило. И, возможно, она тоже сможет мне помочь. Потому что одна я не справлюсь.