Информатор - Тейлор Стивенс

— Держу пари, что другой такой машины нет ни у кого во всей стране.

— А это важно?

Монро пожала плечами:

— Для нас — нет. А вот для хозяина — да, когда настанет время покупать запчасти. А важнее всего для женщины, ожидающей на диване наверху, когда же сановная персона сможет принять ее. А ведь раньше — до начала эксплуатации нефтяных месторождений — он был таким же бедняком, как и она. — Монро отвернулась и пошла по улице. — Кстати, он приехал без водителя, — добавила она.

— А это что-нибудь значит?

— Да, — задумчиво подтвердила она и остановилась, бросив на машину еще один взгляд. Затем продолжила: — Важные персоны почти никогда не появляются на людях без сопровождения свиты и тем более без водителя. Вчера в столицу вернулся президент, а это значит, что министры-лизоблюды в своем большинстве вообще-то не должны появляться сегодня на работе. Он же приехал один. Знаешь, не исключено, что он появился в министерстве только для встречи с нами.

Ливень, начавшийся вечером, продолжался всю ночь, и тяжелые потоки воды, обрушившиеся на крыши, заглушали все остальные звуки. Утром городские улицы превратились в мелководные реки, несущиеся в океан. Пешеходов было мало — выйти на улицу, чтобы тут же оказаться во власти стихии, отваживались только самые отчаянные. Остальные же лишь опасливо взирали на происходящее из дверных проемов и окон. Что касается Монро, то она, уныло ощущая безнадежность ситуации, размышляла о том, стоит ли идти в министерство. Однако выбора у нее не было.

Промокнув до нитки, они все же добрались до приемной и устроились на диване, дававшем им приют два последних дня. В приемной было пусто — отсутствовала даже секретарша.

— Он не приедет, — констатировала Монро. — Когда идет такой дождь, никто не работает. Если учесть, что дождь здесь идет полгода, а официальных праздников великое множество, то вообще непонятно, когда в этой стране работают.

Брэдфорд вытер воду с лица.

— Если бы ты сказала об этом в гостинице, я бы точно пошел в одних плавках.

— А вот как раз этого я и старалась не допустить.

Он стащил с себя рубашку и принялся ее выжимать. Лужа, уже образовавшаяся у его ног из-за натекшей с брюк воды, заметно увеличилась.

— Как долго ты собираешься этим заниматься? — поинтересовался он.

Монро бросила взгляд на его обнаженный торс и улыбнулась.

— Ожиданием?

— Именно.

— Поскольку до Рождества остается две недели, а потом все закроется до середины января, мы должны максимально рационально использовать еще имеющееся в нашем распоряжении время. Если мы так ничего и не добьемся, то вернемся на материк. — Она помолчала и кивнула на его брюки: — Ты их тоже собираешься выжимать?

Он подмигнул и натянул рубашку через голову.

— Обойдусь, — ответил он и после небольшой паузы спросил: — А как здесь вообще развлекаются?

— Ты видел бары: работа, выпивка и закуска — вот и все, что здесь предлагает жизнь. И еще женщины, если, конечно, не боишься ударной дозы ВИЧ-инфекции.

К обеду дождь немного стих, и незадолго за окончания рабочего дня появился министр. Как и в предыдущий день, он прибыл без сопровождения и сразу пригласил их пройти в кабинет. Держался он очень сухо и официально, а доброжелательность, явленная им накануне, напрочь исчезла.

— Мне нечего вам сообщить, — начал он. — Но я не исключаю, что Дон Фелипе — начальник полиции Малабо — может располагать интересующей вас информацией. — Он написал на листке бумаги несколько слов. — Это рекомендательное письмо. Передайте лично ему: полагаю, он вам поможет.

— Прошу извинить меня за назойливость, — сказала Монро, — но если нашу подругу видели в последний раз в Рио-Муни, то не может ли полиция острова Биоко располагать какой-нибудь релевантной информацией?

— Вам придется это выяснять самим. Но я знаю, что Дон Фелипе является также руководителем президентской Службы охраны и доверенным лицом президента. Я не сомневаюсь в том, что он информирован намного лучше меня. — Министр передал Монро письмо и проводил их до двери.

Они уже не удивлялись тому, что их передвижение от министерства до отеля и далее до ресторана сопровождалось слежкой. Во время ужина Монро не раз перехватывала взгляд кого-нибудь из «Теней», они даже обменивались кивками и дружескими улыбками. Она обратила внимание на то, что они больше не заказывали спиртного и ограничивались прохладительными напитками и фруктами.

На следующее утро Монро и Брэдфорд направились к начальнику полиции, чей офис находился в одноэтажном здании с обшарпанными стенами. Окна представляли собой пустые прямоугольные проемы с деревянными ставнями, лишь слегка заглушавшими стук пишущих машинок.

Всю приемную занимали три стола и потертый диван, а посетители теснились в оставшихся узких проемах между ними. Монро передала рекомендательное письмо секретарю и вернулась в пустынное фойе. Она устроилась у окна и приготовилась к долгому ожиданию.

Однако уже через несколько минут к ней подошел сотрудник в штатском.

— Я работаю на Дона Фелипе, — представился он. — Начальник полиции скоро будет. — С этими словами он провел их в кабинет и вышел, закрыв за собой дверь.

Как и приемная, кабинет был так тесно заставлен мебелью, что, усевшись в кресла, Монро и Брэдфорд уперлись коленками друг в друга. Над застекленным окном с фанерными наличниками висел большой кондиционер. Он, хотя и справлялся с охлаждением, был бессилен перед запахом плесени, пропитавшим все здание.

Дон Фелипе вошел в кабинет в сопровождении двух молодых людей в штатском, но с пистолетами в кобурах под мышкой. В руках он держал рекомендательное письмо министра. Пожав им руки, он сел за стол и после короткого раздумья предложил им кофе.

— Сильвестр Мба попросил меня помочь вам. — Он говорил на испанском короткими и похожими на приказы фразами. — Расскажите мне о разыскиваемой вами девушке.

Монро передала Дону Фелипе фотографию Эмили Бэрбанк с приложением, то есть то, с чем уже был ознакомлен министр, и, как заученный урок, изложила суть дела.

Дон Фелипе взял фотографию и так же внимательно, как и министр, изучил ее, после чего передал молодому человеку, стоявшему рядом.

— Республика Экваториальная Гвинея, — заявил он, обращаясь к Монро, — как всем уже хорошо известно, славится своим гостеприимством и уважительным отношением к гостям. Мы непредвзято и обходительно обращаемся со всеми иностранными гражданами, а если с ними и случаются какие-то неприятности, то причина кроется исключительно в том, что они позволяют себе нарушать законы нашей великой и славящейся своим радушием страны. Наш президент, ниспосланный народу богами, является лучшим другом вашей страны и общепризнанным поборником так называемых прав человека. Вы, несомненно, знаете не хуже меня, что есть еще немало вещей, которым вам — американцам — можно было бы у нас поучиться.