При реках Вавилонских - Нельсон Демилль

Джабари выпил арака.

– В любом случае логово льва не здесь, а там. – Он кивнул в направлении «лира». – Здесь мы среди соотечественников. И нам надо научиться смотреть им в глаза, не испытывая никакого дискомфорта. Не сомневайтесь, нас ждет общая судьба.

Ариф рассмеялся:

– Хорошо бы, если бы все вышло, как вы говорите. Даже если их в конце концов освободят, к нам отнесутся по-особому. И вы сами это понимаете. Логово льва и там, и здесь. Мы с вами люди, у которых нет ничего: ни страны, ни народа, ни рая. Мы обречены. Знаете, я бы, пожалуй, съел еще что-нибудь. Стюард!

* * *

«Лир» повернул на север, и «конкорд» последовал его примеру. Они уже миновали Саудовскую Аравию и вошли в воздушное пространство Ирака. Солнце висело над горизонтом, и на земле лежали длинные пурпурные тени. Беспокойство все больше овладевало Беккером.

– Полетное время?

– Полчаса, – ответил Кан.

Одна из особенностей Ближнего Востока, долгое время удивлявшая Беккера, – практически полное отсутствие сумерек. Свет и тьма приходят на смену друг другу едва ли не мгновенно. Посадить самолет где-либо, кроме аэродрома, в светлое время суток – задача очень нелегкая. Сделать же это в темноте – смертельный риск.

– Какой у нас расклад, Питер?

Кан знал, что имеет в виду командир, и уже успел заглянуть в таблицы.

– Солнце в этих местах садится в восемнадцать шестнадцать. Сумерки наступают через пять минут после заката. Сейчас восемнадцать ноль одна. Значит, в нашем распоряжений около двадцати минут светлого времени. Топлива хватит еще на двадцать девять минут. Приблизительно.

Над темнеющим впереди горизонтом уже появилась луна. В восточной части неба выступили звезды. Слева, в северной четверти, поднималась Полярная звезда. Тени на земле сгущались, меняя цвет с пурпурного на черный. Пустыня выглядела невероятно красивой.

Из раздумий Беккера вывел голос Кана:

– Смотрите, командир.

Беккер поднял голову. Далеко впереди и прямо по курсу равнина понижалась, а на бурой поверхности появилась зеленая полоса растительности. Между небольшими рощицами финиковых пальм синела лента реки. За этой рекой виднелась другая, такая же полноводная. Тигр и Евфрат. За Тигром вставали Иранские горы, высота которых, как знал Беккер, достигала тысячи метров. Судя по показаниям альтиметра, оба самолета шли сейчас на трехсотметровой высоте, и «лир», похоже, не собирался снижаться до привычных ста пятидесяти.

– Наверное, садиться будем где-то здесь, – сказал Гесс.

Беккер посмотрел вниз, на равнину между двумя великими реками. Месопотамия. Колыбель цивилизации. Какой приятный для глаза контраст после сотен километров бурой пустыни. Интересно, повернут ли они на север, к Багдаду? Он оглянулся, подсознательно ожидая увидеть дымный след ракеты. Ничего. Беккер закурил сигарету и повернулся к Гессу:

– Дальше поведу я.

«Лир» начал разворот, накренясь на левое крыло, и Беккер приступил к такому же маневру. Теперь он уже знал, что они не полетят в Багдад.

Гесс нажал кнопку, подавая сигнал пассажирам пристегнуть ремни, и подтянул к себе микрофон громкой связи:

– Мы приближаемся к месту посадки. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и не курите.

– Ты забыл их поблагодарить за то, что они выбрали «Эль-Аль», – усмехнулся Беккер.

– Не смешно, – сказал Кан.

– Топливо?

– Практически на нуле.

– Точнее?

Кан помедлил с ответом, потом со вздохом сказал:

– Может быть, пара тысяч литров.

Беккер кивнул. В благоприятных условиях этого хватило бы минут на пять полета. Если начать снижаться прямо сейчас, то он вполне справился бы с посадкой. Но благоприятных условий ждать не приходилось, а неблагоприятные могли потребовать маневра. Беккер напрягся, боясь, что услышит страшный звук тишины, означающий остановку двигателей.

«Лир» вышел из разворота под углом девяносто градусов и пошел на север по снижающейся траектории.

Вдалеке Беккер увидел прямую ленту дороги, вытянувшейся строго с севера на юг:

– Похоже, это и есть наша посадочная полоса.

Он тоже вышел из разворота и последовал за «лиром».

Гесс выпустил шасси и опустил закрылки в посадочное положение.

– Мне приходилось видеть и получше.

Солнце уже село, и дорога едва просматривалась. По обе стороны от нее тянулись заросли невысокого кустарника. Наступил самый ответственный момент.

Неожиданно в кабину ворвались Добкин и Хоснер. Генерал что-то кричал.

Беккер бросил на них сердитый взгляд:

– Вернитесь на свои места! Мне нужно посадить эту чертову банку!

Его никто не слушал.

– Мы проголосовали, – сказал Хоснер.

– Здесь вам не кнессет. Успокойтесь!

Внизу, по обе стороны от дороги, вспыхнули четыре пары огней, частично осветивших само полотно. Кто-то размахивал мощным фонариком, показывая, должно быть, символический торец полосы. «Лир» уже миновал его. Беккер потряс головой, сбрасывая усталость, и посмотрел на приборную доску. Все словно покрылось туманом. Он взглянул на дорогу. Огни мешали сориентироваться. В таких ситуациях усталые пилоты часто предпочитали садиться по Млечному Пути, а не по приборам.

Нередко случалось, что они принимали звезды за посадочные маяки, а реки за посадочные полосы. Беккер потер глаза.

Хоснер встал рядом с креслом:

– Мы проголосовали единогласно. В противном случае…

Беккер не слушал. Приказав Гессу выпустить закрылки, он убрал тягу и теперь старался направить нос самолета между фонарей. Впереди виднелись хвостовые огни «лира».

– Какое еще голосование? О чем вы, черт возьми, говорите? Я пытаюсь посадить самолет на какую-то чертову дорогу, а вы… Что вам нужно?

– Бомба бесполезна на земле, – спокойно ответил Хоснер. – В крайнем случае, она оторвет хвост.

– Продолжайте.

Беккер видел, как «лир» подпрыгнул, коснувшись земли. «Конкорд» пролетел над торцом полосы, и Беккер убрал газ. Лайнер уже нависал над землей.

– Мы проголосовали за то, чтобы драться. У моих людей есть кое-какое оружие. Вы можете посадить самолет в другом месте? – Он не выдержал и сорвался на крик.

Беккер уже чувствовал образовавшуюся под дельтовидными крыльями воздушную подушку. Мимо пролетали грузовики и люди с фонарями. Дорога была неровная, и самолет сильно трясло. Примерно в двух километрах впереди, там, где должен был остановиться «конкорд», виднелись машины с включенными фарами.

– Почему вы не сказали мне об этом две минуты назад?