История вместо математики - Геннадий Петрович Авласенко

Некоторое время она молча, с немалой долей настороженности даже, рассматривала позолоченные цифры на двери, потом снова заглянула в бумажку… цифра 116 совпадала. Переведя дыхание, Настя вздохнула и нерешительно нажала кнопку звонка.

Слышно было, как внутри квартиры негромко зазвучала красивая какая-то мелодия, знакомая такая мелодия, явно кого-то из классиков. Потом мелодия умолкла и почти сразу дверь неслышно приотворилась. Шагов она так и не услышала.

В тёмном проёме двери Настя увидела высокого темноволосого парня чуть постарше её… судя по описанию дяди Паши, того самого. Тревожно и как-то подчёркнуто неприветливо парень смотрел на Настю, а Настя тоже молча рассматривала его хмурую физиономию. Это обоюдное их молчание длилось довольно-таки продолжительное время.

– Вы к кому? – произнёс, наконец, парень низким, чуть хрипловатым голосом. – Ко мне?

– К тебе, если ты Олег! – сказала Настя, по-прежнему не сводя с парня внимательного взгляда. – Ведь ты – Олег Барновицкий, так?

– Ну, предположим! – тревога в глазах парня явно усилилась, вместе с тем, в них появилось удивление, что ли. – А ты кто такая будешь?

– Меня зовут Настя! – торопливо представилась Настя… имя это ничего не говорило парню, поэтому Настя добавила уже менее торопливо: – В общем, я подруга той девушки, которая… – Настя запнулась, – которая была похоронена на старом кладбище… которую вчера… которая вчера…

Лицо парня вдруг стало белым как мел… широко раскрытыми глазами он некоторое время молча смотрел на Настю.

– Уходи! – глухо произнёс он наконец, голос его дрогнул и сорвался. – Что, не поняла?! Убирайся отсюда, слышишь?! Я ничего тебе не скажу!

Парень попытался захлопнуть дверь, но Настя, ухватившись рукой за дверную ручку, не позволила ему сделать это.

– Неправда! – тихо произнесла она. – Скажешь!

В глазах парня вспыхнуло что-то похожее на ненависть… а может это и была ненависть. Ненависть и вместе с ней ужас.

– Зачем ты пришла? – закричал он, оставив в покое дверь и даже распахнув её чуть ли не настежь. – Что тебе от меня нужно? – парень замолчал на мгновение, судорожно вздохнул, а Настя рассмотрела вдруг на его шее белый крест лейкопластыря. – Ты пришла объявить мне, какой я подонок, ведь так?! – он снова замолчал, задыхаясь от волнения, казалось, ему не хватало воздуха… – Так ты опоздала, мне это уже в милиции сообщили! Сказали, что я мерзавец, подонок, что у меня вообще ничего святого в душе не осталось, если я способен на такое!

Парень снова замолчал, переводя дух, ненависти в его глазах уже не было, там была усталость… одна только усталость, и ещё что-то, чего Настя так и не смогла определить конкретно…

– Ну, чего молчишь? Плюнь мне в рожу, влепи пощёчину… ты ведь именно за этим пришла?

– Нет! – Настя покачала головой. – Я пришла не за этим.

– Не за этим? – парень как-то сразу обмяк, сник… растерянно, даже жалобно посмотрел на Настю. – А за чем же тогда?

– Я знаю, что ты ни в чём не виноват! – быстро проговорила Настя. – Ни в чём!

– Знаешь? – парень как-то криво, невесело улыбнулся. – Что ты ещё знаешь?

В голосе его впервые с начала разговора прозвучал интерес. И надежда.

– Я знаю, что твой друг в беде! – голос Насти звучал тихо, еле слышно. – Ведь он твой друг, да?

Лицо парня вновь побелело, в глазах мелькнул ужас.

– Кто ты? – хрипло прошептал он, рука его машинально дёрнулась вверх, дотронулась на мгновение до белой полоски лейкопластыря на шее. – Откуда ты всё это знаешь?

Казалось, ещё мгновение и дверь всё же захлопнется перед самым Настиным носом.

– Не бойся меня! – Настя вновь слегка попридержала дверь рукой. – Я не она! И я не такая, как она!

Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза.

– Кто, она? – шёпотом спросил парень… Настя снова забыла его имя… потом вспомнила… Олег, кажется. – Она, это кто?!

Лицо парня было испуганным, на лбу блестели крупные капли пота. Он верил и не верил Насте… видно было, что он всё ещё опасался её.

– Я тоже боюсь! – тихо проговорила Настя, не спуская с лица Олега внимательных глаз. – Я боюсь даже больше, чем ты, Олег!

– Больше, чем я? – Олег, кажется, смог понемногу совладать с охватившим его ужасом, во всяком случае, взгляд его стал куда более осмысленным, он торопливо смахнул тыльной стороной ладони пот со лба. – Но ведь я не боюсь, с чего ты взяла…

– Боишься! – сказала Настя тоном, не терпящим возражений. – И не надо этого стыдиться! Любой на твоём месте испугался бы…

И вновь некоторое время они лишь молча рассматривали друг друга.

– Ладно! – Олег вдруг улыбнулся. – Зачем врать, конечно боюсь! И сейчас ещё боюсь! – голос его чуть подрагивал. – Но что это было на самом деле? И как такое, вообще, могло быть? – с какой-то непонятной надеждой Олег посмотрел Насте в глаза. – Ты это знаешь?

Настя кивнула.

– Ты мне расскажешь?

– Расскажу! – Настя ободряюще улыбнулась. – Всё, что знаю. А ты мне расскажешь всё, что известно тебе. Договорились?

Олег кивнул.

– Тогда ты, может, всё же впустишь меня в квартиру?

А вечером того же дня Настя сама предложила матери отправить её к бабушке на весь оставшийся летний сезон. И мать, разумеется, сразу же и с огромной даже радостью согласилась на это.

Ну а Ксюша Насте так и не позвонила в тот вечер. Сама же Настя тоже не решилась почему-то звонить ей.

Впрочем, возможно Ксюша звонила в то время, когда Насти не было дома.

Глава 8. В деревне

Первым, кого Настя увидела, когда, с трудом волоча тяжеленный чемодан, покинула автобус, была не кто иной, как… Ксюша собственной персоной! Даже не взглянув в сторону оторопевшей от такой неожиданной встречи Насти, Ксюша с отсутствующе-озабоченным выражением лица торопливо вышагивала куда-то вдоль деревенской улицы с порожним полиэтиленовым пакетом в руке. Двигаясь по другой стороне улицы, она прошла мимо подруги и стала уже удаляться понемногу, направляясь, по всей видимости, в сторону сельмага.

Не веря глазам своим Настя глядела вслед удаляющейся Ксюше… живой и невредимой Ксюше. А она-то чего только не передумала за долгую и бессонную эту ночь, каких только ужасов себе не представила…

А Ксюша, вот она… идёт себе за хлебушком как ни в чём не бывало…

– Ксюшка! – с радостью и огромным облегчением