Во тьме - Максим Шаттам

Его лицо стало таким жестким, что Аннабель ответила не сразу.

— Нет… ну, в конце концов, у нас есть открытка, написанная им, но на нас он не выходил.

— Позволю себе дать совет: попытайтесь теперь выяснить его настоящее имя, чтобы назвать его журналистам на пресс-конференции. Если бы Боб хотел пообщаться с вами, он бы знал, что сказать. Если он управляет группой людей, готовых подчиняться ему и похищать тех, кого ему заблагорассудится похитить, он, само собой, воспринимает это расследование как оскорбление, как вызов, брошенный ему. В своем мире он бог, никто не может ему противоречить. Подобный поступок, вполне возможно, заставит его совершить какую-нибудь ошибку, например поиграть с вами в кошки-мышки, но в равной степени может и разозлить, и тогда прольется еще больше крови.

Черты его лица смягчились, он вновь принял облик серьезного, задумчивого человека. Поколебавшись, Аннабель спросила:

— Ваш профайлерский прием? Откуда вы можете знать, о чем он думает?

Бролен пропустил мимо ушей иронию и с горечью ответил:

— Я проглотил тонны криминальных дел, несколько сотен, изучал все патологии, мотивы и в конце концов сделал несколько обобщений. Несмотря на то что все дела сами по себе разные, в них всегда присутствуют один-два общих аспекта. Но это никому не нужно, если… если только вы не способны чувствовать убийцу — таким, какой он есть, изучить личное дело преступника и понять, что скрывается за каждым ударом ножа, который он наносит. Бывает, что ошибаешься, но попробовать установить общие закономерности можно. — Помолчав, он добавил: — Я внушаю вам страх, детектив О'Доннел?

— Нет, Господи Боже, конечно нет. Я не знаю всех тоненьких ниточек-мотивов, которыми руководствуется преступник, я закончила лишь полицейскую школу, у нас не было времени изучить сотни дел серийных убийц. Хорошего полицейского от плохого отличает совсем другое — то, что формируется задолго до поступления в школу. Страсть и, надеюсь, талант. Если это в нашем случае справедливо, значит, мы похожи друг на друга. Мы хорошо делаем свое дело, поскольку это живет в нас — этот блуждающий нерв.

Губы Бролена приоткрылись, обнажив белые зубы, — тирада Аннабель позабавила его.

— Полагаю, это на самом деле так. — Он допил пиво, поднялся и взял свою старую кожаную куртку. — Спасибо за откровенность… и за информацию. Я пробуду в Бруклине еще некоторое время и по-прежнему стану держать вас в курсе всех своих находок.

Аннабель не успела задать ни одного вопроса. Она увидела только, как он исчезает за снежной пеленой на 6-й авеню.

* * *

Джошуа Бролен вернулся в отель, где его ждал факс из Портленда. Ларри Салиндро блистательно справился с задачей, получив список заключенных, контактировавших со Спенсером Линчем в тюрьме. Бролен ждал, что в списке окажется больше имен, но лишь два человека делили камеру с убийцей. Быть может, власти сочли, что психическое состояние Линча является нестабильным, или просто хотели защитить его — Бролен знал, что ожидает в тюрьме насильников. Один из его сокамерников, Джеймс Хупер, сидел за неоднократные нападения на детей с целью изнасилования. Ему оставалось мотать срок еще пару лет, что делало встречу с ним для Бролена почти невозможной. Другой, некий Лукас Шапиро, вышел в мае 2000-го, отсидев год за грабеж. Но до этого он отбывал наказание за более тяжкое преступление: восемь лет за изнасилование женщины на стоянке у ночного кафе. Лукас Шапиро провел за решеткой три четверти девяностых годов, после чего вернулся в общество. По своей привычке Салиндро добыл о нем все возможные сведения у офицера, который в настоящее время наблюдал за Шапиро. Ныне Лукас трудился на мясном рынке на Манхэттене — закупал говядину оптом и затем продавал ее в розницу; жил он со своей сестрой в Бруклине.

Бролену было известно, что тюрьма — лучшее место для знакомства преступника с себе подобными, настоящее агентство по временному трудоустройству, в активе которого постоянные «удачные» примеры. Спенсер Линч мог именно там повстречать других членов секты. Это могли быть не только его сокамерники, Шапиро и Хупер, но и те, с кем он сталкивался в коридорах, в столовой или во дворе; если это так, клубок почти невозможно распутать.

Итак, Шапиро был зацепкой, которой не следовало пренебрегать. Вряд ли, будучи тем, кто приобщил Линча к убийствам, он все же мог сообщить какие-нибудь важные сведения о молодом преступнике.

Бролен посмотрел на часы, было почти семь вечера. Поздновато для визита, он навестит Шапиро завтра утром на рабочем месте. Детектив почувствовал усталость: весь этот антураж преступления, все это безумие утомило его.

Он закрыл глаза.

Шестьдесят семь человек.

Смерть и страдание бродили рядом.

Он резко встал и прогнал прочь все мрачные мысли. Сейчас у него было только одно-единственное желание: найти многолюдный бар и напиться до состояния, когда мозг перестанет надоедать ему, рисуя болезненные образы; потом он бы сразу заснул, не думая об одиночестве, о смысле жизни, об окружающих и о том, что у них в головах.

Счастливое путешествие — погружение в тишину, навеянную алкоголем.