Империя Волков - Жан-Кристоф Гранже

На сей раз Шиффер приступил к настоящей расшифровке, дав Полю коды и ключи к этому невероятному поселению. Он поведал Нерто секреты каждой подворотни, каждого дома, каждого окна. Вот на этом заднем дворе, выходящем на склад, на самом деле находится мечеть; а в этом вроде бы пустом доме в глубине дворика расположился штаб крайне левых... Шиффер ответил на все вопросы, которые неделями мучили Поля, разъяснил все загадки. Нерто узнал наконец, кто такие эти странные блондины в черном, вечно ошивающиеся во дворе у Малых Конюшен.

– Это лазы, – объяснил Шиффер, – уроженцы черноморского побережья на северо-западе Турции. Воины, забияки. Мустафа Кемаль самолично отбирал для себя охранников среди этих людей. Если верить греческим мифам, лазы стерегли золотое руно в Колхиде.

В темном баре на улице Птит-Экюри Шиффер сказал, кивнув на висевшую на стене фотографию усатого толстяка:

– Генеральный штаб курдов. На снимке – Апо. Тонтон. Абдула Оджалан, глава Курдской компартии. Сейчас он в тюрьме.

И Цифер пропел осанну, почти национальный гимн, курдам:

– Самый многочисленный народ, не имеющий родины. Их двадцать пять миллионов, двенадцать из которых живут в Турции. Они тоже мусульмане. Как и турки, носят усы. Как и турки, работают в мастерских по пошиву одежды. Единственная проблема заключается в том, что они НЕ турки. И в том, что никто и ничто не заставит их ассимилироваться.

Шиффер представил ему алеви – они собирались на Энгиенской улице.

– "Красные головы". Мусульмане-шииты, тайные. Жестокие ребята, можешь мне поверить... Мятежники, часто леваки. Они живут замкнутым сообществом, скорее даже – землячеством. Каждый выбирает себе "названого брата", "посвященного соратника", и так "на пару" они идут на встречу со своим Богом, убивая во имя Него. Эти люди – реальная угроза традиционному исламу.

Поль слушал рассуждения Шиффера, и ему казалось, что тот испытывает смутное уважение к этим народам, хоть и не перестает поносить их. Бывший полицейский разрывался между ненавистью и уважением к туркам. Поль вспомнил, ходили слухи о том, что Шиффер якобы едва не женился на уроженке Анатолии. Что произошло в действительности? Чем закончилась та история? Пока Поль фантазировал насчет великой романтической любви между Шиффером и Востоком, тот разглагольствовал как последний расист.

Они сидели в своей неприметной машине – в самом начале расследования Главное полицейское управление выделило Полю старенький "гольф" – на пересечении улиц Птит-Экюри и Фобур-Сент-Оноре, прямо перед пивной "Шато д'О".

На Париж опускалась ночь, по-прежнему шел дождь, и все вокруг напоминало серое вязкое болото. Поль взглянул на часы: 20.30.

– Чего мы ждем, Шиффер? Нужно сегодня же вытрясти душу из Мариуса и...

– Терпение. Концерт скоро начнется.

– Какой концерт?

Шиффер заерзал на сиденье, расправляя складки плаща.

– Я уже говорил тебе – у Мариуса зал на Страс-бургском бульваре. Бывший порнокинотеатр. Сегодня вечером там концерт. Его телохранители обеспечивают порядок. – Он подмигнул. – Идеальный момент, чтобы взять его тепленьким. Так что давай, поехали. Сворачивай на Шато-д'О.

Поль нехотя послушался. Мысленно он решил дать Циферу этот шанс – один-единственный.

Если в зале у Мариуса случится "облом", он немедленно отвезет его прямиком в Лонжер, в приют. Он ничего не мог с собой поделать – ему не терпелось увидеть этого дикаря за работой.

– Припаркуйся за Страсбургским бульваром, – приказал Шиффер. – Если начнется заварушка, мы испаримся через запасный выход.

Поль так и сделал, остановившись на углу улицы Бушардона.

– Забудь и думать о заварухе, Шиффер.

– Передай мне снимки.

Поль поколебался мгновение, но все-таки протянул отставному сыщику конверт с фотографиями жертв. Шиффер улыбнулся, открывая дверцу.

– Если не будешь мне мешать, все пройдет как по маслу.

Поль вышел из машины, мысленно пообещав своему случайному напарнику: "Один шанс, птенчик. Не больше".