Прежде чем проститься - Мэри Хиггинс Кларк

А ведь способности Нелл проявились еще в раннем детстве. Ее бабушка Маделин умерла, когда Нелл было всего четыре года. Герта помнила то утро... Нелл примчалась в гостиную, сияя от радости: ночью к ней в комнату заходила бабуля. Значит, бабуля поправилась и ее отпустили из больницы... Естественно, Корнелиус приписал все это обычному детскому сновидению.

Нет, брату лучше не говорить о ее сегодняшней встрече с Бонни Уилсон. И Нелл она попросит, чтобы та держала язык за зубами. А уж захочет она встречаться с Бонни или нет — пусть сама решает.

В восемь вечера Герта позвонила своей внучатой племяннице. После третьего длинного гудка включился автоответчик. «Наверное, не хочет, чтобы ее сегодня тревожили», — решила Герта.

— Нелл, девочка моя, я просто решила узнать, как ты, — сказала она в трубку и тут же добавила: — Вообще-то у меня к тебе важный разговор.

— Тетя Герта, я дома, — раздался в трубке голос Нелл. — Что-нибудь случилось?

Герте показалось, что Нелл совсем недавно плакала. Может, это известие ее утешит?

— Нелл, ко мне сегодня заходила Бонни Уилсон. Одна из наших ясновидящих. Она помогает людям устанавливать контакты с их любимыми, покинувшими наш план бытия... Нелл, пожалуйста, не надо хмыкать. Многие полностью доверяют способностям Бонни. Если хочешь, назову тебе их имена. Бонни сообщила мне, что Адам выходил с ней на контакт. Она хотела бы встретиться с тобой.

Герта торопливо выплескивала слова, опасаясь, как бы Нелл не повесила трубку.

— Герта, ты же знаешь, я не верю в подобные вещи, — тихо ответила Нелл. — Мы с тобой уже не раз говорили об этом. Давай больше не поднимать эту тему, и особенно в связи с Адамом.

В трубке послышались короткие гудки. Герта уже собиралась перезвонить и извиниться за свое неуклюжее вторжение. Она была уверена, что рассердила Нелл. А между тем после ее звонка Нелл испытывала совсем другие чувства: страх и неопределенность.

Бонни Уилсон... Нелл вспомнила прошлогоднюю телепередачу, в которой участвовали ясновидящие. Среди них была и Бонни. Зрителям предлагали позвонить в студию и самим убедиться в способностях присутствующих экстрасенсов. Одна женщина спросила о своем муже, погибшем в автокатастрофе, и Бонни нарисовала ей очень яркую, правдивую картину. «Вы сидели в ресторане. В том самом, где праздновали помолвку. Вы собирались отметить пятилетие вашей свадьбы. Но он так и не пришел на торжество... Ваш муж просит передать, что по-прежнему любит вас. Единственное, он чувствует себя обманутым, поскольку рассчитывал прожить с вами долгую совместную жизнь».

Неужели Адам действительно подал ей весть о себе? Что же тут удивительного? Пусть Мак не верит, но она-то знает, что подобное возможно. Разве родители не приходили к ней дважды: вначале — чтобы проститься, а второй раз — когда она тонула на Гавайях? «Я столько раз звала Адама, умоляла откликнуться. Вот он и откликнулся. Но тогда почему он не вышел на прямой контакт, а избрал посредницей Бонни?»

Нелл недоуменно поглядывала на телефон. Ее тянуло позвонить Герте и спросить, как та оценивает все это.

32

После пробежки по Центральному парку эйфория Дэна Майнора вновь сменилась растерянностью. Он сказал себе, что цеплялся за соломинку; фантазировал, словно ребенок: вот он бежит и на одной из скамеек парка видит Квинни. Или приходит домой и вдруг получает звонок от Лилли Браун: «Ваша мать у нас в приюте».

Длительное стояние под душем несколько улучшило настроение Дэна. Он надел свои любимые твидовые брюки, спортивную рубашку и мокасины, затем направился к встроенному холодильнику. Есть особо не хотелось, но бокал шардонне и сыр с крекерами, пожалуй, не помешают.

Дэн расположился в гостиной — просторной комнате с высоким потолком. За три с половиной месяца он успел привыкнуть к своему новому жилищу. Впрочем, ничего удивительного: материнские гены. Его мать родилась на Манхэттене; Нью-Йорк был ее самым любимым местом в мире (так ему говорила Лилли Браун), хотя в двенадцатилетнем возрасте родители увезли ее в Мериленд.

«Интересно, какие из воспоминаний о матери действительно мои, а какие я слышал от других, но привык считать своими?» Дэн часто задавал себе этот вопрос. Совместной жизни с отцом он не помнил; тот ушел из семьи, когда Дэну было всего три года. К счастью, после исчезновения матери он не стал добиваться опеки над сыном. Единственный отцовский поступок, за который Дэн не кривя душой мог бы сказать ему спасибо.

Дед и бабушка относились к Престону Майнору весьма неприязненно, однако никогда не настраивали внука против собственного отца.

— Увы, Дэн, слишком много браков распадается, — говорили они подросшему внуку. — Иногда желание расторгнуть брак бывает взаимным, и тогда супруги расстаются с легким сердцем. Но гораздо чаще для кого-то из супругов это оказывается громом среди ясного неба и вызывает душевную травму. Время излечивает подобные травмы. Наверняка и твоя мать сумела бы оправиться после развода. А вот после случившегося с тобой она так и не смогла оправиться.

«Откуда у меня такая уверенность, что мать захочет жить вместе со мной?» И этот вопрос Дэн тоже часто себе задавал. Он знал: есть категория людей, предпочитающих жить на улице. Они не желают возвращаться к привычной жизни и даже тяготятся ею. Дэну хотелось верить, что его мать не такая. В этом его убеждали скупые сведения, которые сумел добыть нанятый тогда частный детектив. Оказалось, его мать периодически занималась социальной работой — обслуживала одиноких стариков. Те были очень довольны: заботливая, всегда выслушает. Потом Квинни одолевала депрессия, она начинала пить и уходила на улицу. Так повторялось несколько раз.

Частный детектив беседовал с социальной работницей, у которой однажды был долгий разговор с Квинни... Потягивая вино, Дэн вспоминал ответ своей матери. Когда та женщина спросила ее о самом заветном желании, она ответила: «Освободиться от груза прошлого».

От груза, который она сама на себя взвалила и который столько лет давит ей на плечи.

Зазвонил телефон. Дэн подошел к аппарату и взглянул на определитель номера. Звонила Пенни Мейнард, модельерша, жившая на четвертом этаже. Несколько раз они встречались в лифте и перебрасывались обыденными фразами. Пенни была примерно того же возраста, что и Дэн. Миловидная, чуть полноватая женщина. Дэн даже подумал, не познакомиться ли с ней поближе, но затем оставил эту идею. Еще в подростковом возрасте он вычитал в какой-то книге совет: «Постарайтесь не заводить близких отношений с соседями по дому. Тем самым вы избежите многих неприятностей». Наблюдая жизнь своих друзей, Дэн не раз убеждался в справедливости этого совета.

Сейчас Дэн решил не брать трубку, а выслушать сообщение, оставляемое на автоответчике. После щелчка раздался голос Пенни:

— Привет, Дэн. Я знаю, что вы сейчас дома. Ко мне зашли соседи. У них есть дети; к счастью, здоровые. Но они все равно решили, что пора бы познакомиться со своим соседом-педиатром. Милости прошу ко мне. Если вы заняты, обещаю: больше чем двадцать минут вашего драгоценного времени мы не украдем, если, конечно, вы не захотите остаться на мой фирменный «макаронный ужин».