Предшественница - Дж. П. Делейни

Кэрол смотрит на меня долгим взглядом.

– То есть, если я правильно поняла, вы живете в доме на Фолгейт-стрит, как и Эмма. И состоите в связи с Эдвардом Монкфордом. Как и Эмма.

– Все верно. – Эдвард сказал, что его отношения с Эммой были всего лишь кратким романом, но я решаю не задавать наводящих вопросов.

– В таком случае, Джейн, я расскажу, о чем мы с Эммой беседовали во время сеансов, – тихо говорит она.

– Несмотря на то, что вы только что сказали? – Я удивлена тем, что она сдалась без боя.

– Да. Видите ли, есть одно условие, при котором нам разрешается нарушить врачебную тайну. – Она делает паузу. – Если это не повредит пациенту и позволит уберечь от вреда другого человека.

– Не понимаю. От какого вреда? Кому?

– Я говорю о вас, Джейн, – говорит она. – Мне кажется, вам грозит опасность.

Тогда: Эмма

Деон Нельсон лишил меня радости, говорю я. Он разбил мою жизнь и заставил меня бояться каждого встречного мужчины. Он заставил меня стыдиться собственного тела.

Я делаю паузу, отпиваю воды из стакана. В зале суда очень тихо. Судьи – мужчина и женщина – смотрят на меня со своих мест не мигая. Очень жарко, стены без окон и бежевые, адвокаты потеют в своих париках.

От скамьи подсудимых меня отгородили двумя ширмами. Я ощущаю там присутствие Деона Нельсона. Но мне не страшно. Даже наоборот. Эта сволочь отправится в тюрьму.

Я плакала, но теперь повышаю голос. Мне пришлось переехать, потому что я думала, что он может вернуться, говорю я. Меня мучили флешбэки и потеря памяти, и я стала ходить к психотерапевту. Я рассталась со своим молодым человеком.

Адвокат Нельсона, невысокая, ладная женщина в элегантном деловом костюме под черной мантией, поднимает глаза, внезапно задумавшись, и делает пометку.

Какие чувства вызывает у меня вероятность того, что Деон Нельсон выйдет под залог? говорю я. Она вызывает у меня тошноту. Он угрожал мне ножом, ограбил и изнасиловал меня самым унизительным образом, и я знаю, на что он способен. Мысль о том, что он сможет как ни в чем не бывало гулять по городу, приводит меня в ужас. Я буду чувствовать себя под угрозой, просто зная, что он там.

На последнем соображении настоял инспектор Кларк. Адвокат Нельсона наверняка заявит, что ее подзащитный не собирается даже близко ко мне подходить. А если меня пугает сам факт того, что он будет свободен, то есть риск, что я отзову показания. В таком случае все дело развалится. Сейчас я – самый важный человек в этом зале.

Судьи так и смотрят на меня. Публика тоже затихла. Пока я не начала говорить, я нервничала, но сейчас чувствую в себе силы, чувствую, что все под контролем.

Деон Нельсон не просто меня изнасиловал, говорю я. Он заставил меня жить в страхе, что он разошлет запись того, что сделал, всем, кого я знаю. Он действует угрозами и запугиванием. Я надеюсь, что система правосудия отнесется к его прошению о выпуске под залог соответственно.

Браво, говорит голосок у меня в голове.

Благодарим вас, мисс Мэтьюз. Мы отнесемся к вашим словам со всей подобающей серьезностью, доброжелательно говорит судья-мужчина. Если хотите, посидите немного на свидетельской скамье. А когда передохнете, можете идти.

В тишине зала суда я собираю свои вещи. Адвокат Нельсона уже встала и ждет разрешения подойти к судьям.

Сейчас: Джейн

– Что значит опасность? – Я улыбаюсь – такой мне это кажется нелепостью, но вижу, что Кэрол Йонсон совершенно серьезна. – Не со стороны же Эдварда?

– Эмма рассказывала… – Кэрол замолкает и хмурится, словно ей трудно нарушить это табу. – Как психотерапевт я в основном занимаюсь вскрытием неосознанных схем поведения. Если меня спрашивают: «Почему все мужчины такие?» – то я отвечаю: «Почему все мужчины, которых вы выбираете, такие?» Фрейд писал о «навязчивом повторении». Это схема, согласно которой человек постоянно отыгрывает одну и ту же сексуальную психодраму с разными людьми на одних и тех же неизменных ролях. Подсознательно или даже сознательно он пытается переписать финал, исправить что-то, что раньше пошло не так. Однако те же самые ошибки и изъяны, которые он привносит в отношения, с неизбежностью их разрушают – точно так же, как раньше.

– Как это относится ко мне и к Эмме? – спрашиваю я, хотя уже начинаю догадываться.

– В любых отношениях есть две линии навязчивых повторений – его и ее. Их взаимодействие может иметь положительный эффект. Или же разрушительный – ужасно разрушительный. У Эммы была заниженная самооценка, которая еще понизилась после того, как она подверглась изнасилованию. Как многие жертвы сексуальных преступлений, Эмма винила себя – разумеется, совершенно ошибочно. В Эдварде Монкфорде она нашла источник жестокого обращения, которого она на определенном уровне жаждала.

– Минутку, – говорю я, поражаясь. – Эдвард – и жестокое обращение? Вы с ним знакомы?

Кэрол качает головой.

– Я работаю с тем, что вызнала у Эммы. Не без труда, кстати сказать. Эмма не спешила раскрываться – а это классический признак заниженной самооценки.

– Это просто невозможно, – решительно говорю я. – Я знаю Эдварда. Он никогда никого не ударит.

– Жестокое обращение не всегда физическое, – тихо говорит Кэрол. – Одна из разновидностей – потребность в полном контроле.

Полный контроль. Эти слова как будто бьют меня по лицу. Потому что я понимаю, что они в каком-то смысле верны.

– Поведение Эдварда казалось Эмме вполне разумным, пока она была готова ему подыгрывать, – продолжает Кэрол. – Она не заметила тревожных признаков: необычных требований к жильцам дома, того, что Эдвард принимал за нее самые незначительные решения и отделил ее от друзей и родных. Это все – классическое поведение нарцисса-социопата. Однако настоящие проблемы начались, когда она попыталась с ним расстаться.

Социопат. Я знаю, что у профессионалов это слово означает не совсем то же самое, что у широкой общественности, но все равно не могу не думать о том, что сказал бывший Эммы – Саймон Уэйкфилд, как назвала его Кэрол, – тогда, возле дома. Сначала он отравил ей разум, а потом убил.

– Джейн, вам что-нибудь из этого кажется знакомым? – спрашивает она.

Прямо я не отвечаю.

– Что стало с Эммой? Я имею в виду, после всего этого?

– Постепенно она – с моей помощью – начала осознавать, насколько неблагоприятными стали ее отношения с Эдвардом Монкфордом. В процессе разрыва с ним она впала в депрессию и замкнулась в себе; у нее даже началась паранойя. – Кэрол делает паузу. – Тогда же она прекратила всякое общение со мной.

– Подождите, – озадаченно говорю я. – Откуда же вы тогда знаете, что он ее убил?

Кэрол Йонсон хмурится.

– Я не говорила, что он убил ее, Джейн.