Предшественница - Дж. П. Делейни

Я понятия не имею, что такое руйе и шафран. Ты куда-то уезжаешь? спрашиваю я, глядя на саквояж.

В некотором роде. Хотя, скорее, приезжаю – если ты меня примешь, конечно.

Хочешь оставить у меня вещи? удивленно спрашиваю я.

Нет, весело говорит он. Это все, что у меня есть.

Саквояж – такой же красивый, как и все, что ему принадлежит, кожа мягкая и гладкая, как на седле. Под ручкой – неброский знак, на котором вытиснены слова: «Суэйн Адени, дорожные принадлежности. Поставщики Королевского двора». Я открываю его. Внутри все сложено красиво, как двигатель машины. Я достаю предметы по одному, описывая их.

Полдюжины белых рубашек «Комм де гарсон», очень, кстати сказать, хорошо выглаженных и сложенных. Два шелковых галстука «Шарве». Макбук-эйр. Записная книжка «Фиорентина» в кожаном переплете и стальной механический карандаш. Цифровой фотоаппарат «Хассельблад». Хлопковый сверток, в котором, – посмотрим, – три японских поварских ножа.

Не трогай, предупреждает он. Они очень острые.

Я снова заворачиваю ножи и откладываю их в сторону. Несессер. Два черных кашемировых пуловера. Две пары черных брюк. Восемь пар черных носков. Восемь белых трусов-«боксеров». Неужели это и правда все?

Ну, еще в офисе кое-что. Костюм и так далее.

Как ты этим обходишься?

А что мне еще нужно? говорит он. Ты не ответила на мой вопрос, Эмма.

Это так неожиданно, говорю я, хотя какая-то часть меня готова скакать от радости.

Можешь выставить меня на улицу в любой момент.

С какой стати? Это ты от меня устанешь.

Я от тебя никогда не устану, Эмма, серьезно говорит Эдвард. Мне кажется, что в тебе я наконец нашел идеальную женщину.

Я чего-то не понимаю. Мне казалась, что у нас просто необремененный роман, или как он там это назвал. Спрашиваю: Но почему?..

Потому, что ты не задаешь вопросов, рассудительно говорит Эдвард. Он поворачивается к рыбе. Передай, пожалуйста, эти ножи.

Эдвард!

Он изображает вздох. Ну хорошо. Потому что в тебе есть нечто, какая-то энергия, жизнь, от которой и я оживаю. Потому что ты импульсивна, ты экстраверт, ты во всем не такая, как я. Потому что ты так отличаешься от всех прочих женщин, которых я знал. Потому что ты вернула мне желание жить. Потому что ты – это все, что мне нужно. Такое объяснение тебя устраивает?

Пока сойдет, говорю я, не в силах сдержать улыбки.

7. Подруга показывает вам свою работу. Она ею гордится, однако работа не очень хороша. Вы:

☉ Честно и беспристрастно критикуете ее

☉ Предлагаете одну незначительную поправку, чтобы посмотреть, будет ли она принята

☉ Меняете тему

☉ Издаете неопределенные ободряющие звуки

☉ Говорите, что она большой молодец

Сейчас: Джейн

– Мне кажется, что по-настоящему вы ждете извинений, – говорит медицинский посредник. Это средних лет дама в сером кашемировом кардигане; обращается она ко мне внимательно и сочувственно. – Я права, Джейн? Если клиника признает все, что вам пришлось перенести, это поможет вам мысленно поставить точку в переживании вашей утраты?

По другую сторону стола – имеющий изможденный вид доктор Гиффорд, по бокам – администратор клиники и адвокат. Посредник, ее зовут Линда, сидит с краю, как бы подчеркивая свою нейтральность. Тесса сидит рядом со мной.

Я смутно осознаю, что в пределах одной фразы Линда каким-то образом сумела понизить обещанные извинения до признания моих страданий. Это немного похоже на извинения прохиндея-политика, который говорит, что ему очень жалко, если кто-то чем-то недоволен.

Тесса предупредительно накрывает мою руку своей, как бы говоря: с этим я разберусь.

– Признание, – с легким нажимом произносит она, – клиникой того факта, что были допущены ошибки, которых можно было избежать и которые способствовали смерти Изабель, разумеется, будет приветствоваться. В качестве первого шага.

Линда вздыхает; то ли из профессионального сочувствия, то ли от осознания того, что тут придется повозиться, – неясно. – Позиция больницы – поправьте меня, Дерек, если я ошибаюсь, – заключается в том, чтобы расходовать ценные бюджетные средства на помощь пациентам, а не на судебные разбирательства. – Она переводит взгляд на администратора, и тот покорно кивает.

– Разумеется, – рассудительно говорит Тесса. – Впрочем, если бы направление на доплер давали каждой беременной, то мы бы почти наверняка сегодня здесь не сидели. Однако кто-то посмотрел на цифры и высчитал, что дешевле будет платить адвокату и выплачивать компенсации в тех редких, но статистически значимых случаях, когда направление на доплер сыграло бы решающую роль. И до тех пор, пока организации вроде нашей не сделают так, чтобы эта бездушная, негуманная практика стала такой дорогостоящей и такой времязатратной, что эти цифры изменятся, ситуация останется прежней.

Первый раунд за Тессой, думаю я.

Дерек, администратор, говорит:

– Если нам придется отстранить мистера Гиффорда от работы – а мы будем вынуждены это сделать, если речь официально пойдет о серьезном несчастном случае, – то его место займет исполняющий обязанности, и множество пациентов лишатся помощи опытного и уважаемого специалиста.

Серьезный несчастный случай. Я понемногу, со скрипом, знакомлюсь с медицинским жаргоном. Аускультация. Кардиотокография. Партограммы. Разница между численностью персонала в родильном доме, где я была, и отделении, где я должна была оказаться.

Представители клиники назначили встречу практически сразу, как только Тесса официально запросила мою медицинскую историю. Они явно хотели проверить, подействовало ли их уклончивое, успокоительное письмо. Это – понимание того, что они хотели от меня отделаться, и если бы не Тесса, то им бы это удалось, – злит меня едва ли не так же, как то, что Изабель на пустом месте лишилась жизни.

– Дело в том, – объяснила мне по пути на встречу Тесса, – что если дойдет до компенсации, то дело обойдется им очень дорого.

– Почему? – Я знаю, что выплаты за детей, которые не должны были умирать, чуть ли не смехотворно малы.

– Сама компенсация не так уж велика, но есть еще упущенные доходы. У тебя была хорошо оплачиваемая работа. Если бы не смерть Изабель, ты ушла бы в декрет, а после вернулась бы на свое место, так?

– Наверное, но…

– А теперь ты работаешь в благотворительной организации, которая борется с мертворождением, на минимальном окладе. Если прибавить зарплату, которую ты недополучила, то сумма получится приличная.

– Это был мой выбор.

– Которого ты бы не сделала при иных обстоятельствах. Не церемонься с клиникой, Джейн. Чем дороже ты им обойдешься, тем больше вероятность того, что они изменятся.