Сестра - Луиза Дженсен

Левая рука сжимает руль. Правая держится за дверную ручку. Давай, давай, давай. Я могла бы выйти из машины. Спросить его, в какую игру, черт возьми, он играет. Пальцы дергаются, и поясница ноет от напряжения. Сердце сильно бьется. Салон красной машины заливается светом, и дверь приоткрывается. Внутри двигается темная фигура, но при проливном дожде я не могу ее как следует разглядеть. Знаю, что надо идти домой, но я зачарована, прикована к месту. Змея и заклинатель змей.

Звук клаксона. Позади машины медленно останавливается автобус, водитель нетерпеливо сигналит. Дверь машины закрывается. Свет в салоне гаснет, и когда машина начинает двигаться, я чувствую, что только что избежала чего-то, – но не знаю чего. На мгновение прижимаюсь лбом к рулю. Затем заставляю дрожащие ноги двигаться, нажимаю на педали и мчусь к своему коттеджу.

– Дэн!

Когда я толкаю входную дверь, меня приветствует запах жареной говядины. В гостиной горят свечи, и стол накрыт на двоих. На кофейном столике в вазе стоит большой букет розовых роз.

– Ты сегодня позже? – Ко мне спешит Анна, вытирая руки о мой фартук.

– У нас было собрание на работе. Где Дэн? – Я тяжело дышу.

– Он ушел. Мы с тобой вдвоем.

– Он сказал, куда идет?

– Нет. Сказал только: «Ложитесь спать, меня не ждите». Ты в порядке? Выглядишь бледной.

Я открываю рот, чтобы рассказать ей, что случилось, но понимаю, как нелепо это прозвучит: «На дороге была еще одна машина, и я испугалась. Я думаю, что меня преследуют». Сверхактивное воображение, как сказала бы моя бабушка.

– Мне надо выпить. – На столе бутылка шираза. Не мое любимое, но сойдет. Я отворачиваю крышечку, наливаю немного в бокал и одним махом опрокидываю в себя. Алкоголь обжигает горло, и голова плывет.

– Грейс, что с тобой?

– Все прекрасно. – Я наливаю второй раз. – Выгляни в окно, Анна.

– А что я должна увидеть? – Она подходит к окну и разводит занавески.

– Машину.

Она смотрит направо, затем налево.

– Там только твоя машина. – Она отступает назад, и занавески выпадают из ее рук, снова сходясь вместе, как магниты. Между ними остается тоненькая полоска света, и я вжимаюсь спиной в стену, боясь, что кто-то, возможно, заглядывает к нам с улицы.

– Что происходит, Грейс?

– Не обращай внимания. Я собираюсь переодеться. – По пути к лестнице я задерживаюсь у входной двери, убеждаюсь, что она заперта, но, поднявшись всего на три ступеньки, возвращаюсь обратно, дергаю дверную ручку и накидываю цепочку. Ты в безопасности – ты в безопасности – ты в безопасности.

Когда я проверяю свой телефон, там нет ни пропущенных звонков, ни эсэмэсок от Дэна – вот и пообщались. Я проглатываю кусочек таблетки, стягиваю с себя рабочую форму, бросаю ее в корзину с грязным бельем и забираюсь под душ. Смываю холодный пот и страх, покрывшие меня по дороге домой.

Потом я вытираюсь и одеваюсь, меня постепенно окутывает знакомое теплое ощущение, вызванное таблеткой, и ужас улетучивается.

Я пью вино, которое протягивает мне Анна. Чувствую себя словно в тумане, но сегодня пятница. Все ведь идут выпить по пятницам, не так ли?

– Удачный день? – спрашиваю я.

– Продуктивный. Я подала заявления на работу в несколько мест. И есть несколько симпатичных квартир. Впрочем, мне потребуется внести крупный задаток, и плата за первый месяц вперед.

– Возможно, я смогу одолжить тебе немного.

– Не глупи. Я привыкла сама о себе заботиться. А теперь сюрприз. Маленькая благодарность за все, что ты для меня сделала. – Анна передает мне конверт.

– Что это?

– Открой.

Я поддеваю пальцем пломбу и отгибаю клапан. Внутри подарочный ваучер на день в спа-салоне.

– Это на завтра. Надеюсь, ты не занята? Дэн говорит, он будет на футболе.

– У меня никаких планов. Должно быть, это стоит целое состояние?

– Да нет. Это предложение от «Групон» с большой скидкой. Практически бесплатное.

– Спасибо. – Я искренне рада. Пока Анна накладывает еду, я зачитываю вслух список предлагаемых процедур. – Шоколадное обертывание, апельсиновый пилинг для лица… – Рот наполняется слюной. – Они все звучат так аппетитно.

– Попробуй лучше вот это.

Ростбиф розовый, жаренная на гусином жире картошка хрустит, и когда я это съедаю, то сомневаюсь, что смогу еще осилить десерт, но затем мне подают тирамису со сливками, посыпанный шоколадом. Вкус у него такой же великолепный, как и вид.

– Дэн не знает, чего он лишается. – Мне становится тесно в джинсах, я разваливаюсь на стуле и расстегиваю верхнюю пуговицу.

– Нет. Он глупец. – В голосе Анны слышится горечь, которой я не слышала прежде. – Грейс, не знаю, как мне лучше это сказать, поэтому скажу прямо.

Я выпрямляюсь на стуле.

– Я слышала, как Дэн разговаривал по телефону перед уходом. Договаривался с кем-то о встрече.

Я застываю, но потом встряхиваюсь. Не надо делать поспешных выводов, Грейс. Я уверенно смотрю на Анну.

– Вероятно, это был Гарри.

– А он всегда называет Гарри «крошкой»?

В комнате внезапно становится холоднее, и я плотнее закутываюсь в кофту.

– Ты уверена, что слышала именно это?

– Думаю, да. Я не хотела тебе говорить, но потом подумала: «А что бы сделала Чарли?»

Бренди и сливки отбивают у меня в животе чечетку, и меня начинает подташнивать. Почему я всегда переедаю?

– Я могла не расслышать. Телевизор был включен. Прости, мне не следовало ничего говорить. – Анна вскакивает на ноги и начинает собирать посуду, гремит приборами. Я крепко зажмуриваю глаза, и, когда открываю их, она уже ушла на кухню. Свеча мигает и шипит, стараясь не погаснуть в уменьшающемся озерце воска. Черные тени рыщут вдоль стен, незнакомцы из моих ночных кошмаров, прячущиеся под кроватью чудовища. Холодок пробегает по позвоночнику, я задуваю свечу и зажигаю свет.

Анна набирает в таз горячую воду. Пузырьки пенятся и множатся бесконтрольно, прямо как мои мысли.

Я откидываю крышку мусорного ведра, начинаю сбрасывать туда объедки с тарелок. Говяжий жир и одинокие горошины сыплются на листок линованной бумаги. Узнав почерк Дэна, я выуживаю бумагу из ведра и стряхиваю с нее прилипшую картофельную шелуху.