Пояс шахида - Лев Пучков

— Вы не правы, товарищ, — Антон рванул ручку на себя, коротким тычком в нос отправил хозяина гулять затылком по стене прихожей и немедленно вошел. Мо заскочил следом, закрыл дверь и накинул цепочку.

— Ву-у-у! — хозяин через пару секунд несколько при шел в себя, нащупал вход в зал и, тихо подвывая, резво устремился на карачках к серванту.

— И куда это товарищ направляется? — Антон коротко кивнул Мо и в два кошачьих прыжка оказался у серванта.

Мо наступил товарищу коленом на спину, придавил к полу и, вставив кончик лезвия ножа ему в ухо, задумчиво уставился на шею поверженного.

Поверженный мгновенно притих и обмяк (если кто не в курсе, сообщаю: острое лезвие в ухе — гораздо доходчивее, нежели просто к горлу или под лопатку) — только горестно хлюпал разбитым носом. Шея у него, надо вам сказать, была неприлично тонкой и хрупкой. Товарищу, который такими делами развлекается, надо бы иметь шею потолще.

— Ага! — распахнув створки серванта, Антон с первой попытки выиграл бонус: сунул руку в пузатую фарфоровую вазу и извлек «ТТ». Оружие было готово к бою: предохранитель снят, патрон в патроннике, курок взведен — бери и жми на спусковой крючок!

— Наш новый кореш оказался полным сукой, — сообщил Антон. — Направил к глухому торчку, что пару слов связать не может. А потом ещё и ментам сдал. И чего мы с ним теперь будем делать?

— Какие менты?! — Шило дернулся, как током ударенный, — на миг даже про лезвие в ухе забыл. — Ты че гонишь?!

— Глаза, — распорядился Антон.

Мо вынул нож из уха «товарища», рывком перевернул его на спину и чуть отступил, готовый в любой момент опустить свой железный кулак на голову пленника. Пленник сел на задницу, болезненно морщась, промокнул рукавом кровь на лице и яростно зашипел:

— Вы е…анулись, пацаны? Какие менты? Это ж Миха! Кто Миху не знает?

— Мы не знаем, — Антон небрежно пожал плечами. — Вломились, как натуральные менты. Со «стволами», команды ментовские — типа, руки в гору и тэдэ. Пришлось — того… Ну, короче…

— Вы че, пацаны, совсем е…анулись? — глаза Шила по лезли из орбит — хриплый голос сорвался на еле слышный сип. — Вы…

Антон присел на корточки и уставился на пленника, наблюдая за реакцией.

Общеизвестный факт: правое полушарие отвечает за эмоции и чувства, левое — за логику и речь. Полушария координируют разноименные половины тела: правое — левую, левое — наоборот. То, что человек в реальности переживает, отображается на левой половине, а все то, что старается нарочито продемонстрировать, соответственно — на правой. При некоторой практике нетрудно читать язык мимики и жестов и делать соответствующие выводы.

Однако бывают такие хитрые мутанты, у которых все наоборот. Сейчас Антону важно было убедиться, что Шило не является типом, страдающим индивидуальными особенностями нейрофизиологического характера.

— Вы… Вот это вы дали, пацаны… — потрясенно про бормотал Шило, качая головой. — Вы… Вы даже не врубаетесь, в какую непонятку попали! Вы хоть прикидываете, кого вы завалили?!

— Ага, — удовлетворенно кивнул Антон. — Прикидываем…

Все нормально: мутантом Шило не являлся. Теперь осталось проверить одну важную деталь и можно убираться — не стоит злоупотреблять гостеприимством, имея за плечами незапертую хату с четырьмя «двухсотыми», в которую могут в любой момент вломиться пьяные соседи…

— Прикидываем. Фуфлогонов, похожих на ментов…

— Пацаны… Пацаны — вы конкретно попали, — от огорчения Шило даже зажмурился. — Ой-е-е! Вот это вы попали!

— Только не говори, что теперь нас на лоскуты распустят, — криво усмехнулся Антон. — Никуда мы не попали.

Последний, кто нас видел, — ты. Ты Ахмету что сказал? Типа: есть тут два мутных, проверить надо. Не думаю, что ты ему по телефону наши портреты рисовал. Ага?

— Пацаны, вы гоните! Пацаны…

Тут Шило на секунду замялся: сдвинул брови к переносице, дернул правым уголком рта, правой ручонкой плеснул без надобности: Антон тотчас вцепился взором в окровавленное лицо пленника, впитывая мельчайшие проявления мимики.

— Вы, пацаны, не дуркуйте! — голос Шила скакнул на фальцет, в глазах явственно обозначился животный страх. — Эту непонятку мы решим, без проблем! А Ахмету я вас подробно срисовал: по внешности и по приметам. Но это лажа, это ничего…

— Мо, — Антону дальнейшие инсинуации были уже не интересны — выводы он сделал. Приятно, что Ахмет не информирован сверх меры: ликвидация «вора» — дело хлопотное, требует отдельной подготовки и в данной ситуации может обернуться самыми непредсказуемыми последствиями: — Нам пора уходить…

— Да, командир, — Мо движением фокусника перехватил нож лезвием к большому пальцу и шагнул к пленнику.

— Бабки даю! — взвизгнул Шило, с ужасом глядя на тускловато отсверкивающее лезвие. — Рыживье, брюли — вам вовек столько не намолотить! Ксивы есть, виды — все правильное, можете брать и сваливать по-чистому, хоть за бугор…

— Секунду, — Антон жестом остановил Мо. — Ну-ка?

— Щас! — Шило на получетвереньках пополз в угол, на полдороги замер, по-собачьи вывернув голову назад. — Добазаримся? Вы меня спеленаете, сами свалите. А?

— Нет вопросов, — солидно кивнул Антон. — Только смотря какие бабки.

— Бабки хорошие, — жалко скривившись, подмигнул Шило. — Обзовись?

— Век воли не видать, — Антон щелкнул ногтем по кадыку. — Давай, показывай.

— Щас, щас… — Шило дополз до угла, сдвинул тумбочку в сторону — наши вояки контролировали каждое его движение — и вынул хитро пиленную половицу. — Вот, гляньте…

В тайнике под полом стояли четыре больших жестянки из-под цейлонского чая. Рубли, баксы, ломанные из оправ недорогие драгоценные камни, золото: цепочки, серьги, кулоны, кольца, браслеты. В одной из жестянок хранились документы — паспорта, водительские права, разнообразные удостоверения и бланки с печатями.

— А ты, оказывается, ещё и хрущем[29]подмолачиваешь на полставки, — Антон отодвинул Шило в сторону и кивнул Мо. — Можно!

— Да, командир, — Мо дернул Шило за ворот и отточенным движением вогнал лезвие ножа ему под левую лопатку.

— Пацаны!!! — просипел Шило. В его угасающем взоре была бездна недоумения. — Вы чего? Вы… Ихх-ххх…

— Глупый вор, — осуждающе буркнул Мо, оттащив тело к дивану и тщательно отирая лезвие ножа о покрывало. — Хотел купить жизнь за деньги.

— Человек в такие минуты хватается за любую возможность, — Антон рассовал деньги по карманам, золото и камни трогать не стал — хлопот с ними не оберешься, документы вынул из жестянки и взвесил в руке. — Документы — это хорошо. В нашем деле всегда пригодятся. Только вопрос — не с «двухсотых» ли эти документики?