С задержкой - Франк Тилье

Между щебетанием и смехом лейтенант пожертвовал частью своего воскресенья, чтобы узнать о шизофрении, потому что опыт, полученный у психиатра, оставил в его душе глубокий след. Говорили, что от такой болезни не излечишься, можно только научиться, с годами и при удачном лечении, жить с ней, пытаться представить себе будущее, делать вид, что тебя что-то интересует, игнорировать голоса и видения. Кроме того, даже когда он бредил, даже когда чувствовал, как его душа разрывается на части, распадается, когда голоса кричали, даже в эти моменты абсолютного хаоса, исследования показывали, что больной оставался чувствительным ко всякой форме нежности, внимания, доброжелательности. Должно быть, это было ужасно — видеть людей, которые шептали тебе на ухо, угрожали, преследовали днем и ночью. Ведь наука доказала: когда шизофреник видел мертвеца с топором во лбу, бродящего по комнате, он видел его на самом деле.

Полицейский отбросил мрачные мысли, когда они прибыли к месту назначения. В сопровождении лейтенанта Бригады железнодорожных сетей префектуры полиции Парижа Шарко и он вошли во второй подвал Дома RATP, гигантского здания, расположенного на набережной Рапе, недалеко от Института судебной медицины. Именно здесь, за защищенными дверями, располагались две диспетчерские: одна для сотрудников RATP, другая для BRF.

Полицейские из криминального розыска хорошо знали это место. Здесь можно было в режиме реального времени просматривать изображения с восьми тысяч двухсот камер, установленных по всей транспортной сети, а по судебному запросу — просматривать все записи за последние две недели. На огромном экране постоянно отображалась карта, усеянная индикаторами, сигнализирующими об инцидентах. Ничто не ускользало от «глаз метро, - как их называли, и именно по этой причине два офицера судебной полиции и оказались здесь.

Уладив бумажную волокиту, Франк и Николя сели за компьютеры по обе стороны от оператора.

— Слушаю вас. Какие у вас критерии?

— Сосредоточимся на трамвайной остановке Dugny-La Courneuve, — ответил Шарко. — Мы не знаем, в каком направлении. Что касается временных рамок, у нас есть два варианта: суббота 14 или воскресенье 15, начиная с 21:00, если хотим быть точными, потому что жертва была обнаружена в пижаме в своей постели.

Я бы предложил начать с воскресенья. В такое время людей не будет много, так будет быстрее.

— И что мы будем искать?

— Физически у нас нет ничего конкретного. Парень, один, вероятно, с рюкзаком, в который может поместиться пара обуви, но это не точно. У него 43-й размер обуви, так что я бы сказал, что он среднего роста. Я представляю его нервным, очень нетерпеливым и осторожным. Он только что совершил убийство и избавился от окровавленных ботинок в ста метрах отсюда.

Мужчина начал работать с клавиатурой и джойстиком, как будто они были у него в руках с рождения. Через несколько минут на экране появилось четыре окна, охватывающие каждый конец платформы в обоих направлениях движения. Изображение было низкого качества из-за ночи и нечистых объективов, расположенных снаружи. Окрестности были почти пусты: только одна пара ждала, топчась на холоде.

Агент ускорил просмотр, делая паузы, когда это было необходимо. Полицейские выделяли одиноких людей и записывали точное время, чтобы позже пересмотреть эти фрагменты записи на всякий случай. В 22:53 в поле зрения самой левой камеры появился мужчина, который быстро пересек кадр. Темная толстая куртка, возможно шерстяная, капюшон, классические брюки, похожие на джинсы. Он вошел в трамвай, который только что открыл двери, в направлении Сартрувилля, и исчез в вагоне. Ближайшая камера снимала его сверху, а остальные были слишком далеко, чтобы можно было разглядеть его лицо.

Шарко наклонился вперед, нахмурив брови.

— Можете перемотать назад?

Сотрудник выполнил просьбу. Он переместил запись на момент, когда появился мужчина.

— Мне кажется, или у него нет обуви? — воскликнул Шарко.

Он обменялся ошеломленным взглядом с Николя: без сомнения, этот тип разгуливал в носках при минусовой температуре. Командир полиции откинулся на спинку стула, сбитый с толку. Для парня, который совершил преступление и старался не привлекать к себе внимания, это было странно...

К сожалению, с видео они не получили ни малейшей информации о его внешности. Только внешний вид, общие черты лица, стиль одежды, которые позволяли предположить, что это был довольно молодой человек, но ему могло быть как 20, так и 40 лет. Они будут тщательно изучать изображения позже. Техник переключился на камеру у входа в вокзал и на камеру, установленную на турникетах. Никаких следов человека не было. Он, должно быть, пробрался снаружи, возможно, перелез через забор.

На экране трамвай тронулся и исчез в ночи. Теперь начиналась цифровая охота. Программное обеспечение позволяло легко отслеживать различные остановки поезда и выбирать соответствующие кадры. В конце концов, этот человек выйдет из вагона, и тогда они сорвут куш. Тем более, если, по счастливой случайности, остановка будет в пределах внутреннего Парижа, потому что тогда включится городская система видеонаблюдения.

— Пойдите выпейте кофе, — сказал полицейский. — Может быть, это займет не много времени, но если мне придется прочесать всю линию, то это уже совсем другое дело...

Два полицейских не были против. Они направились в комнату в конце коридора. Шарко бросил монеты в автомат и выбрал две порции эспрессо.

— Что думаешь? — спросил Николя.

— Парень совершенно дезорганизован. Он предпочитает ходить в носках, даже если ноги замерзнут, чем надеть окровавленные ботинки. Никакой логики.

Вспомни, как он топал в комнате Лиенара и как спустился на первый этаж за содой. Все это полная импровизация...

Шарко, задумчиво протянув кофе Беланже, который прикоснулся губами к стаканчику, продолжил:

— Орудие убийства, отвертка, это тоже выглядит как импровизация. Если бы ты собирался убить кого-то холодным оружием, ты бы взял нож, не так ли? Интересно, был ли у него этот отвертка с собой, когда он вошел в дом, или он взял ее в гараже?

Там были инструменты... В любом случае, этот тип действует спонтанно.Франк кивнул в знак согласия. Ему уже приходилось иметь дело с делами, где жертва была избита ножом бесчисленное количество раз: как правило, это были либо преступления на почве страсти, либо то, что более обычно называют «сумасшедшими поступками. - В данном